-Его судьбу решаешь ты, — говорит он, кивая на парня.
-Я не бог, чтобы забирать жизнь или дарить ее, Виктор. Отпусти парня, пусть идет к своим родным, он и так будет наказан, слыша мои крики в своих снах, — говорит она стальным голосом, я бы сказал, что ей не больно, поэтому она так спокойна, но это не так, совсем не так, наш ангелок, как всегда, гордая и властная, поэтому она не покажет слабости, когда на нее смотрят, эта девушка сильнее многих мужчин в нашей братве, и яйца у нее явно побольше, чем у её мужа.
Виктор подходит к Алексею и шепчет что-то на ухо, после чего тот уходит. Он подходит к Софии так близко, что их носы соприкасаются, когда она поднимает свою голову, чтобы посмотреть в его глаза.
-София, они… — Брат сглатывает, и его руки сжимаются в кулаки. Я понимаю, как ему тяжело смотреть на нее вот такую, но то, что он говорит дальше, полностью парализует мое тело. - Они насиловали тебя, блядь, восемь человек насиловали тебя по очереди, а потом решили поглумиться и изрезали твое тело и лицо. А ты хочешь, чтобы хотя бы один из них выжил?
Брат орет на нее, тряся ее за плечи, будто хочет доказать ей этот факт, и тут она ломается, протягивает свои перебинтованные руки, пальцами обхватывает ткань его рубашки, её глаза наливаются слезами, и она шепчет Виктору прямо в губы: «Это не самое ужасное, что делали со мной мужчины, по крайней мере меня больше никто не захочет и не протянет ко мне свои грязные руки». Она задыхаясь шепчет, а мой брат, он отпускает её и, тяжело дыша, ждет продолжения. Я чудовище, Виктор, я чудовище, и во мне есть множество незаживших рубцов, не те, которые ты сейчас видишь, мои раны в душе и памяти кровоточат намного больнее, чем это. Оставь мальчика в покое, он ничего не делал, оставь, отпусти его и меня…
Она вытирает одинокую слезу и испаряется из комнаты, я подхожу к брату, желая что-то прояснить, блядь, он плачет, у моего брата в глазах появляются слезы. Он смотрит в точку, где только что была Софи, но тут же, будто опомнившись, вытирает их и переводит взгляд на меня.
-Брат, вызови бригаду, чтобы убрать здесь, и отпусти парня, но сделай так, чтобы я его никогда не увидел. Больше не будет жеста доброй воли. — Он говорит хриплым голосом, а в его глазах будто застал страх, я впервые вижу его таким, и меня это пугает, но, несмотря на это, я иду выполнять свою работу, переваривая всё, что только что произошло.
Глава 22
Элиф
После ухода Михаила я пролежала в постели еще полтора часа, обдумывая происходящее с Михаилом. Я думала, что первый раз очень болезненный, но он сделал всё так, что у меня ничего не болит и чувствую я себя прекрасно. Я даже думала, что из-за травмы не смогу всё прочувствовать полноценно, но всё оказалось совсем не так, я чувствовала каждую его ласку. Боже, я хочу еще, как мне пережить этот день, когда я до сих пор возбуждена, хнычу в подушку. Наконец, собравшись с силами, поднялась к завтраку, правда, из-за того, что мы его пропустили, мне придется есть одной на кухне. Я надеялась найти Сашу, но в доме как-то странно тихо сегодня, и я готовлю себе сэндвич с индейкой и кофе. После того как я всё сделала, передвигаюсь к столу, и на кухню залетает Виктор. Я всегда его немного боялась, но сейчас он выглядит обезумевшим, тут он замечает меня и говорит.
-Элиф, доброе утро, — он кивает мне и наливает в стакан воды, его руки трясутся, и он с трудом удерживает стакан.
-Доброе утро, — бурчу я и все-таки решаюсь спросить: - Виктор, эм… У тебя все в порядке?
Он поворачивается ко мне лицом и смотрит прямо мне в глаза. Смотря на него сейчас, я замечаю некие изменения: его волосы в беспорядке, глаза налиты кровью, а тело напряжено, видимо, случилось что-то плохое. Я уже сожалею о том, что полезла не в свое дело, и не жду ответа, но он меня удивляет.
-Знаешь, Элиф, отношения людей — очень сложная штука, и я понял это слишком поздно, — он тяжело вздыхает и продолжает: - Даже самым ужасным людям нужен свет в конце туннеля, чтобы они не сдохли в собственной тьме, — я киваю, потому что прекрасно понимаю, о чем он говорит. - Мой брат встретил тебя, и хоть он, возможно, еще не понимает, но я вижу в его глазах, что ты для него тот самый человек, а я, кажется, сегодня упустил единственную, которая поднимала меня со дна, — он проводит по лицу рукой и уходит, ставя точку в нашем разговоре, но я не хочу оставлять его в таком состоянии, папа всегда говорил, что когда человеку плохо, нельзя оставлять его одного.