-Закрой пасть, ублюдок, еще одно слово в адрес моей жены, и ты у меня будешь кишки свои жрать, — он отшатывается от меня после того, как я его отпускаю, ставлю на то, что он обделается в первые десять минут после начала пыток, сегодня у меня будет шанс это проверить.
-Орхан, следи за языком, и, может, найдем более уединенное место для нашего разговора, — Виктор похлопывает его по плечу и отводит от меня, и я понимаю, что это знак мне и моим ребятам.
После того как брат увел этого ублюдка, я проверил Элиф и, убедившись, что она в порядке, и передав девочек под присмотр Артему и Рафаэлю, я поехал домой, где меня уже ждал Орхан. Виктор вырубил его и передал нашим ребятам, которые благополучно доставили его в наш подвал. Захожу и вижу Цербера у входа, мой мальчик, видя меня, отступает от двери, позволяя мне пройти, после чего заходит за мной. Орхан связан цепями и, видимо, еще не осознает, где находится. Слабак.
Глава 26
Михаил
Я прохожу к своим инструментам, снимаю пиджак и остаюсь в черной рубашке, хоть я и люблю красный, потому что мне нравится цвет крови, он завораживает, но практичнее для моей работы носить черные вещи, на них менее заметно, что ты убил человека. Слышу, как Орхан кряхтит и пытается выбраться, но у него этого не получится. После нескольких попыток он успокаивается и начинает говорить.
-Почему я здесь? Вы что, совсем охренели? Я глава турецкой мафии, и вы не можете просто так меня убить! — последнюю фразу он проговаривает крича, но мне плевать. Я беру свой любимый нож с удлиненным лезвием, благодаря которому я могу сделать множество вещей с человеческим телом за считанные секунды, и поворачиваюсь к нему лицом.
-Ты же знаешь, что нам плевать на твой статус, человек, предавший наш договор, не может жить, а ты и так долгое время оставался безнаказанным. — Я провожу лезвием вдоль груди, оставляя рану, но не так глубоко, мне не нужно, чтобы он сдох быстро. -Итак, Орхан, не хочешь чего-нибудь рассказать мне?
-Это девчонка вам что-то рассказала, да? Блять, надо было вырезать ей язык перед отъездом. — Слова о моей жене заставляют меня злиться сильнее. Взяв плоскогубцы, разжимаю его кулаки и прохожусь ими по хрящам, но так, чтобы они остались свисать на остатках неповрежденной кожи, его крик разносится по комнате, но я не могу избавиться от злости и проделываю то же самое с другой его рукой, выслушивая проклятья в свой адрес.
-Это девчонка тебе ничего не рассказала, ведь так? — Стараюсь не подавать виду, что я чего-то не знаю, но, видимо, я хреново это скрываю, потому что он продолжает: «Дааа, она ничего не говорила, иначе я был бы уже мертв, а тебе нужно выпытать информацию для своего братца». После этого он протяжно смеется, но я не реагирую на его провокацию и снова беру свой нож.
-Сейчас ты отвечаешь на мои вопросы, и я дарую тебе быструю смерть, в противном случае ты молчишь, и наши игры продолжаются, но в обоих вариантах тебя ждет смерть, выбирай. — Смотрю прямо на него и вижу, что былая смелость ушла, и он уже осознал свою участь.
-Валяй, я все равно сдохну, не от твоих рук, так от албанцев, которые порешат меня. — Я не ожидал от него верности своему клану или того, что он долго продержится, но меня удивляет, то, насколько быстро он сдается, кровь сочится от его кисти и груди, я понимаю, что он скоро истечет ей, можно было бы, конечно, сделать переливание, но мне вдруг перехотелось возится с этим ублюдком слишком долго, я хочу поскорее найти свою принцессу и выяснить, какие тайны она утаивает от меня.
-Как ты связан с албанцами? — Я чувствую, как в моем кармане вибрирует телефон, но не хочу отвлекаться, нужно поскорее закончить с этим. Расскажи про все свои связи с ними.
-Да особо никаких связей и не было. — Он начинает прерывисто дышать, пока я стою, опершись на стол для инструментов, Цербер также не издает ни звука, мы ждем, пока он продолжит. - Мы просто заключили с ними сделку по поводу продажи наркоты на вашей территории. Мы поставляли им наркоту и распространяли ее у вас, прибыль делили между собой, никто в моем клане не знал, куда поставляются наркотики, поэтому я имел чистый доход, и все были в плюсе, пока твой братец не заподозрил неладное. — Это не вся правда, но уже что-то.