Уже целый месяц я посещаю физиотерапевта и своего лечащего врача, и мне это так нравится! Помимо занятий в больнице я дополнительно выполняю упражнения дома для более быстрого и качественного эффекта. Однажды ночью у нас состоялся разговор с Михаилом, и он передал всё, что сказал ему врач, пока я отсыпалась на больничной койке. Он думал, что этот разговор огорчит меня, но, наоборот, я была рада, что можно восстановить хотя бы часть прежней меня. В этом месяце я много трудилась над собой, так как в прямом смысле была одна. Виктор с Михаилом занимались делами, а Артем начал заниматься с Сашей. Она стала много времени уделять самообороне и хочет научиться водить, поэтому он ее обучает. Если честно, я бы тоже хотела что-то из этого. Раньше я умела водить машину, отец научил меня, и мы даже ездили на любительские гонки. Блин, это было так круто — гнать на максимальной скорости по трассе, обгоняя другие машины, и слушать советы папы, который никак не обременял своим присутствием, а лишь поддерживал меня. Но больше такого не будет, и лучше не возвращаться в прошлое, это слишком болезненно… Итак, Саша теперь у нас при деле. Конечно, она все так же постоянно приходит ко мне, но всё изменилось с момента пропажи Софии. Мы все изменились, особенно Михаил…
Я зажмуриваюсь и снова открываю глаза, не веря тому, что вижу в зеркале, черт, я стою, я стою на своих ногах!!! Конечно, это ненадолго, всего пару секунд, и мои руки протестуют от такой нагрузки, но я безумно счастлива, утром Саша с Артемом отвезли меня на занятия к физиотерапевту, и там меня подняли на ноги с помощью специального прибора, который поддерживал меня, но мне было плевать, ведь я стояла на своих ногах, я бы очень хотела, чтобы рядом был Михаил, но он до сих пор играет в холодно-горячо, ну и плевать, меня это нисколечко не бесит! Итак, после такого шока я пошла к врачу и потребовала ответы, ведь Михаилу он сказал, что это невозможно, однако разговор с врачом вытянул из меня все силы, потому что это было тяжело, тяжело осознавать, что это твой максимум, максимум того, что я смогу сделать, это встать и постоять так пару секунд, так как меня держат не ноги, а мои руки, которые достаточно окрепли за этот период, и хотя я приняла эту новость спокойно, она все равно меня угнетает. Стоя сейчас и смотря на себя в зеркало нашей ванной, я чувствую себя самой сильной, будто бы смогу всё, но уже через секунду опускаюсь в свое кресло, словно мешок с картошкой, потому что мои руки невыносимо болят и грациозно опуститься не получается. Боже, ну почему? Почему этот ублюдок появился в нашей жизни? Почему он пришел и убил отца, обрек меня на вечные муки, словно ему было мало одной смерти.
Я не чувствую, как истерика подкрадывается незаметно, пока я не начинаю трястись, и слезы, которые секунду назад были на щеках, градом капают на мои ладони. И сейчас, только в эту минуту я позволяю себе отпустить всё, весь груз, который лежал на моих плечах. Боль за смерть отца, на похороны которого я не смогла прийти из-за своего состояния, а ведь я так хотела, хотела последний раз поцеловать его в щеку, а не в лоб, как будто он еще жив, и сказать, как сильно я его люблю, смотря в его опущенные веки. Конечно, это ничего бы не изменило, и я не вернула бы его, но я должна была это сделать, мне это было необходимо. Гнев на Архана, этот ублюдок забрал мою прошлую жизнь, способность ходить, но важно даже не это, самое главное — это то, что он отнял у меня самое родное, что было в моей жизни, он забрал человека, который обожал и боготворил меня, человека, который любил меня безусловно, человека, которым я всю жизнь восхищалась и который был моим идеалом, моего babayı (пер. с турецкого «папу»). Отчаяние, отчаяние за ситуацию, которая происходит сейчас. Я старалась оправдать Михаила множество раз: слишком устал, плохо себя чувствует, и так по кругу, но я должна признать правду, мой муж все больше и больше отстраняется от меня, два месяца мы играли в игру горячо — холодно, и это изрядно меня подкосило, но самое главное, что я не знаю истинную причину такого поведения, и мысли о том, что я стала ему не нужна и все это было лишь красивая сцена перед моим братом, слишком больно бьют по сердцу. Я больше так не могу, я не могу это терпеть…
После истерик я ощущаю спокойствие, это как затишье после урагана, когда все отходят от происходящего и пытаются осознать дальнейшие действия после случившегося, так и я выхожу на задний двор и качусь к ушастику, который всегда меня выслушивает. Я подъезжаю прямо к вольеру, он уже бежит ко мне навстречу, наверное, со стороны покажется достаточно устрашающе, потому что его мордашка как раз на уровне моей головы, и сам он выглядит достаточно пугающим, я не разбираюсь в породах собак, но кажется, мой ушастик способен разгрызть кому-то глотку… Но мне плевать, со мной он самый милый мальчик. Я улыбаюсь и начинаю чесать за ушком, как только его мордашка проскальзывает через решетку и ложится мне на колени, боже, ну какой хрюшка, теперь я вся в слюнях. И хотя наши первые встречи сложно назвать приятными, так как он постоянно рычал на меня и скалил зубы, пока я с ним разговаривала, сейчас нас можно назвать настоящими друзьями. Итак, пока слюни покрывают 50% меня и стекают по моим ладошкам, я начинаю рассказывать всё, что наболело за это время, только уже без истерик, а монотонно, ощущаю лишь пустоту внутри… Но тишину прерывает раздраженный голос Михаила, который пугает меня до чёртиков, отчего я вздрагиваю, а пушистик, который мгновение назад посапывал на моих коленях, начинает рычать.