«— Выбирая между сыном военного советника и князем, я выберу князя, Яромир. Князь Златослав Гринфольд еще достаточно молод и полон сил. Наш брак сплотит два княжества.
— Ему 40, — растерянно напомнил я.
— Достаточно молод для князя, — заявила Велена.
— Но мы только вчера хотели обвенчаться, — неверующе я уставился на девушку, в которую был влюблен, кажется, всю свою сознательную жизнь. — Ты только вчера признавалась мне в любви, целовала меня…
— Я буду княгиней, — улыбнулась Велена той чарующей улыбкой, которая всегда сводила меня с ума. — Я всегда мечтала быть княгиней. Ты должен меня понять…
— Я не понимаю, — я протянул руку и коснулся нежной щеки Велены, все еще думая, что это всего лишь глупая шутка. — Я ведь люблю тебя, Велена.
Однако девушкаувернулась от моей руки и отошла на шаг.
— Прости, Яромир, но я не настолько люблю тебя, чтобы отказаться от шанса стать княгиней.
— Не настолько любишь меня? — глупо повторил я, чувствуя, как ярость и гнев заполняют мое сердце, вытесняя всю нежность и любовь к стоящей передо мной девушке.
— Так получилось, прости, — в ее глазах не было сожаления, в ее словах не было печали.
— Простить? — снова тупо повторил я.
— Если ты действительно любишь меня, — тихо произнесла Велена, — то простишь и отпустишь, чтобы я была счастлива.
Я чувствовал, как бьется сердце. Чувствовал, как оно разбивается. Чувствовал, что я вмиг оказался опустошен…»
Расталкивая людей, я стал пробираться к ней, практически ничего не замечая на своем пути. Когда она оказалась на расстоянии вытянутой руки от меня, я потянулся к ней и тронул за плечо. Я надеялся, что это всего лишь еще одна игра моего воспаленного воображения. Или очередной кошмарный сон, преследующий меня на протяжении трех лет.
Девушка испуганно ойкнула и обернулась. На меня смотрели большие испуганные зеленые глаза. Не голубые. Девушка была невероятно похожа на Велену, но это была не она. Губы у незнакомки были пухлее, на носу россыпь веснушек, небольшая родинка на правой щеке.
У Велены же лицо было абсолютно чистое. Ни единой родинки, ни единой веснушки. Она всегда пряталась от солнца, не позволяя ему оставить даже пятнышка на своем безупречном лице. Эта девушка безусловно была не Велена. С одной стороны, я испытал огромное облегчение, а с другой — дикое разочарование.
Незнакомка неловко заерзала на стуле под моим пронзительным взглядом, но глаз не отвела. Она так же упрямо рассматривала меня, как и я ее. Она нахмурила свои брови, когда уставилась на шрам на моем лице. Рубец проходил вертикально по правой стороне лица, располосовав бровь, и заканчивался чуть ниже правого глаза.
Шрам — это единственное, что осталось у меня от боя, где я потерял отца. Шрам чудом не лишил меня глаза, однако я сожалел, что он не лишил меня жизни. Даже несмотря на довольно длинные черные волосы, за которыми при большом желании я с легкостью смог бы спрятать отметину, я не делал этого. Я всегда собирал волосы в хвост на затылке, полностью открывая людям свое лицо.
Смотрите, мне скрывать ничего. Мне было плевать, что некоторым этот шрам был противен. Для меня он был символом, который никогда не давал забыть о мести.
Даже сейчас, когда эта наглая незнакомка с любопытным пренебрежением разглядывала мое лицо, я не испытал ничего, кроме какого-то извращенного удовольствия. Ей было противно? Ну что ж, моя дорогая, ты тоже не самая красивая из всех девиц, что у меня были. Наклонившись ближе к ее любопытному личику, я прошептал прямо в ее слегка приоткрытый рот:
— Любуйся вдоволь, девица.
Девушка скривилась, наверное, почувствовала дикий запах перегара. Она отодвинулась от меня и растерянно посмотрела по сторонам. Скорее всего, она кого-то ждет. Одна на постоялом дворе. Интересно, кого? Любовника? Вряд ли у нее есть муж. Мой взгляд метнулся на руку девушки, отметив, что на пальце нет кольца. Так же отпечаталось в моем сознании и то, что ее руки были абсолютно чистыми. Благородная, непривыкшая работать руками. Даже такое мелкое сходство с Веленой заставило меня скривиться от отвращения.
Зеленые глаза незнакомки сверкнули вызовом, и она ответила мне тихим, но твердым голосом:
— Я не девица. Меня зовут Лера. И я не любуюсь, а пытаюсь понять, что за человек стоит передо мной. Шрам на вашем лице говорит о многом — о боли, потерях и, возможно, мести. Но я вижу в ваших глазах и что-то еще — усталость, разочарование, даже отчаяние. Что же случилось с вами, что вы так ожесточились?