С ужасом для себя я осознал, что мне было вовсе не все равно, если с ней что-то случиться. В момент, когда я понял, что едва поспел, чтобы ее спасти, я будто спятил. И зачем я поцеловал ее? Этот поцелуй был совсем не похож на поцелуи с Веленой. Велена всегда была сдержана и холодна. Лера же отвечала с жаром, отдавая при этом всю себя моменту. Я был уверен, что она не хотела бы, чтобы поцелуй заканчивался. К своему ужасу, я тоже не хотел этого. Еще бы чуть-чуть и я бы набросился на нее, как самый голодный волк на вкуснейшее мясо. В голове снова вспыли образы сирены в полупрозрачной мокрой рубашке, и я почувствовал, как резко стало меньше места в штанах.
Нет. Нет! Я просто должен спустить пар. Для этого подойдет совершенно любая, не обязательно это должна быть она. Однако в голове находилась именно Лера, и это дико злило меня.
Так не должно быть.
Я не хочу этого.
Она мне не нравится.
Как мантру, я повторял это про себя всю дорогу. Однако жалкие попытки убедить себя в этом не обвенчались успехом. Она притягивала меня и раздражала одновременно. Казалась слабой, неуверенной в себе, беспомощной, но в тоже время обладала заметной стойкостью и упорством. И когда в моей голове успел щелкнуть переключатель?
С каждой днем я находил все больше и больше различий между ней и Веленой. Холодность и безжалостность Велены к другим людям ни в коей мере не сравнится с отзывчивым характером Леры. Почему-то я был уверен, что Лера будет готова пожертвовать своей жизнью ради близких для нее людей. Например, ради брата. Вина, которую она чувствует перед ним, не имеет границ. Она не сможет простить себя, если не найдет и не спасет его. Глупо, конечно, думать, что такая малышка может кого-то спасти, однако ее уверенность в этом подкупала.
А еще она теперь знает, кто я.
Волколак.
Это вовсе не проклятие, как подумала Лера. Это семейный дар, который передается по мужской линии в нашей семье. Легко и быстро превращаться в зверя я могу уже ровно три года.
Волколаками мы не становимся с рождения. Дар переходит от отца к сыну после смерти первого. Когда умер мой прапрадед, способность превращаться перешла к моему прадеду. После смерти прадеда, свою способность приобрел Ярополк (даже в мыслях не позволяю себе назвать его дедом). Ярополк убил своего сына. Отец так ни разу и не воспользовался своим даром, дремавшим в нем и ждавшем своего часа. Однако смерть отца пробудила дар во мне. Дар превращения стал посмертным подарком от отца. И я ценю его. Я стал сильнее, выносливее. Что можно еще пожелать?
Мы не проронили ни слова до того момента, пока не заметили скачущих к нам навстречу Миродара и Машу. На их лицах читалось отчаянное беспокойство. Я был дико зол на Миродара, что он не уследил за Лерой. Но также я был зол на себя, что старался в последнее время держаться от нее подальше и тем самым чуть не подверг опасности.
— Лера, слава богу! — воскликнула Маша, практически на ходу спрыгивая с лошади и подлетая к подруге.
— Со мной все хорошо, — ответила девушка, тоже спрыгнув на землю, чтобы успокоить подругу.
— Действительно, — я не смог сдержать сарказма, — хорошо же было бы оказаться съеденной берсерком.
Девушка с упреком посмотрела на меня и тут же отвернулась.
— Что? — Маша прижала руку ко рту и с ужасом обглядела Леру с ног до головы.
— Берсерк? — Миродар чуть не поперхнулся, спешиваясь.
— Почему ты не следил за ней? — ох, как же сильно я старался сдерживать свой гнев.
Миродар принялся извиняться перед Лерой, но та сразу же остановила его.
— Ты ни в чем не виноват, Миродар. Я не маленький ребенок и за мной не нужна слежка двадцать четыре на семь.
— Тебя чуть не съели! — я снова попытался ей втолковать это в голову. — Нельзя быть такой беспечной.
— Но меня же не съели, — упрямо заявила она.
— Потому что я тебя спас, — нервный смешок все-таки вырвался с моих губ.
— И за это я тебя уже поблагодарила, — настырно напоминая об этом, Лера стойко держалась.
— Еще раз тебе говорю, мне не нужна твоя благодарность, — напомнил я. — Видимо спасать тебе жизнь скоро войдет мне в привычку.
— Я об этом тебя ни разу не просила, если помнишь.
Какая же она упрямая.
— То есть я должен был позволить тебе умереть?
— Если не желал меня спасать, то да, — холодно ответила она.