— Кикимора.
Кикимора, серьезно?
— Кикимор-ра, кикимор-ра, — писклявым голосом защебетала наша гостья, отскочив от нас на несколько шагов.
— Что тебе надо от нас? — осторожно спросил Яромир.
Мое сердце билось в груди так, как будто хотело вырваться наружу.
— Вр-реда я вам не пр-ричиню, не бойтесь, — вдруг заявила она. — Я р-рядом с вами всю ночь была. Сон ваш охр-раняла.
— От чего охраняла?
— Много в нашем лесу нынче гар-р-рпий р-развелось. Сны вор-руют, др-рагоценности всякие р-разные тоже.
— Ну что же, — удивленно протянул Яромир. — Спасибо тебе. Но почему ты нас защищать решила?
— Слышала я ночной р-рассказ твой, молодец, — усмехнулась кикимора. — Хор-роший ты человек. Довер-рять тебе можно. И я довер-рюсь.
Вдруг существо резко замолчало, заметив, что лучи солнца стали еще ярче. С тревогой в больших глазах кикимора назад обернулась.
— Если помощь нужна, говори скорей, — поторопил Яромир. — Скоро солнце поднимется, и ты исчезнешь.
— Защиту в этом лесу я вам пр-редлагаю за услугу одну, — шепнула кикимора, прячась от лучей солнца под деревом.
— Какую услугу?
Кикимора снова с тревогой в глазах назад обернулась.
— Там в кустах человечишка без сознания лежит. Бр-р-редит. Спасти надобно. Возьмите его с собой. А я защитой вам невидимой в пути буду, чтобы нечисть всякая не цеплялась.
Я удивленно уставилась на кикимору. Она просит, чтобы мы человека спасли?
— Что там за человек?
— Не знаю, — пожала плечами кикимора. — Но уж больно жалко мне его стало. Совсем уж худое да щуплое. Не знаю, как его вообще сюда занесло. Поможете?
— Поможем, — твердо заявил Яромир, с тревогой поглядывая в кусты.
— Знала, что не откажете! — сказала и растворилась в лучах яркого солнца.
В кустах, на которые указывала кикимора, оказался совсем еще мальчишка. Он находился практически без сознания. Лишь нечастые стоны давали знать о том, что он все еще жив.
— Пить… Пожалуйста, пить.
Яромир дал ему воды, и только напившись вдоволь, у него появились силы открыть глаза. Правда, совсем ненадолго. Моргнув пару раз, мальчик вновь провалился в беспамятство. Разглядев его поближе (хотя это было практически невозможно из-за огромной шляпы, натянутой на половину лица), я заметила, что на вид ему было не больше четырнадцати лет. На нем была старая грязная рубаха, которая кое-как висела на узких плечах, и потрепанные временем брюки. Все его лицо и тело были перепачканы сажей, а ноги — в мозолях и царапинах.
Когда мальчишка очнулся, сил у него немного прибавилось, и мы смогли накормить его остатками еды с нашего вчерашнего ужина. Перекусив, он снова провалился в глубокий сон.
— Надо отправляться в путь, — сказал Яромир, потушив костёр. — Мы не можем позволить себе медлить.
Мы снова сели на лошадей и направились в путь, надеясь на удачу и помощь богов из этого мира. Яромиру пришлось посадить мальчишку впереди себя на лошадь. На контрасте с высоким и сильным телом Яромира, он казался еще более щуплым и беспомощным. Он спал настолько крепко, откинувшись на грудь Яромира, что даже тряска на лошади, не смогла потревожить его сон.
— Ладно, я оставлю свое огромное удивление по поводу существования кикиморы при себе, — нервно усмехнулась я. — Однако почему она попросила тебя о помощи для этого мальчишки?
— Я думаю, кикимора знала намного больше о нем, чем решила рассказать нам.
— Как ты думаешь, кто он? — поинтересовалась я. — И что делал так далеко в лесу?
— Надеюсь, он расскажет нам это, когда очнется.
— Вообще-то я думала, что кикиморы должны быть злыми.
— С чего ты это взяла? — усмехнулся Яромир.
— Из маминых книжек по славянской мифологии.
— Иногда кикимора становится «паинькой» и начинает делать добрые дела. По своей сути, это те самые берегини, духи предков, которые находятся буквально везде, следят за порядком и благополучием, — пояснил мужчина. — Они могут, конечно, быть теми еще проказницами. Если люди поведут себя плохо и неуважительно по отношению к ним, они как-нибудь их накажут, как и любые другие духи — банники, дворовые, гуменники, лешие.
— Они все у вас существуют? — ужаснулась я.
— Существуют, — кивнул Яромир. — Однако природа этих духов связана с культом почитания душ предков, которые являются покровителями людей во всех их земных делах, поэтому злыми и противными они не могут быть по определению.