Я видела, как полицейские на лошадях пробивались сквозь толпу. Они распугивали людей, и те разбегались в разные стороны: часть толпы отнесло на Броад-стрит, другие устремились на улицу Сент-Джайлс. Я сделала шаг, и меня сбили с ног. Перед глазами промелькнули женские туфли, мужские ботинки, забрызганный грязью подол чей-то юбки. Две незнакомые женщины рывком подняли меня и посоветовали идти домой, но я не могла сдвинуться с места.
— Сука!
Чье-то красное грубое лицо с кривым носом, сломанным много лет назад, дышало на меня. Я закрылась обеими руками в ожидании удара.
— Эй, а ну прекрати!
Голос женщины. Громкий. Рассерженный… Потом нежный.
— Подлые трусы, — сказала она.
Ее слова и интонация голоса показались мне знакомыми. Я убрала руки и открыла глаза. Это была Тильда. Она оттащила меня в сторону и вытерла плевок с моей щеки.
— Боятся, что их жены перестанут плясать под их дудку.
Тильда выбросила носовой платок на землю и сделала шаг назад.
— Эсме, ты красива, как никогда, — ей стало смешно от моего внешнего вида.
Рядом вспыхнула новая потасовка. На миг я обрадовалась возможности отвлечься, но потом увидела, кто в ней участвует.
— Гарет!
Он обернулся, и его противник воспользовался возможностью: грубый кулак разбил Гарету губу. Я узнала сломанный нос. Гарет устоял на ногах, но не смог ответить на удар, потому что мужчина сразу сбежал.
— У тебя кровь на губах, — сказала я, когда Гарет приблизился.
Он дотронулся до нее и поморщился, потом улыбнулся, увидев мое беспокойство, и снова поморщился.
— Заживет, — сказал он. — Чем вы так взбесили того парня? Он хотел разорвать вас на куски.
— Ублюдок! — выругалась Тильда, и Гарет повернулся к ней. — Ой, нет, я не про тебя. Ты — наш рыцарь в сияющих доспехах.
Она сделала театральный реверанс с насмешливой ухмылкой. Гарет смутился.
— Тильда, — я взяла ее за руку, — это Гарет. Он работает в Издательстве. Гарет мой друг.
— Друг? — Тильда вскинула брови.
Я сделала вид, что не поняла ее намек, но в глаза Гарета посмотреть не решилась.
— Гарет, это Тильда. Мы познакомились несколько лет назад, когда ее театральная труппа гастролировала в Оксфорде.
— Рад знакомству, Тильда, — сказал Гарет. — Вы здесь на гастролях или ради этого? — Он обвел взглядом толпу перед памятником.
— Эсме пригласила меня, а миссис Панкхёрст согласилась, что это хороший способ привлечь внимание общественности, поэтому я здесь.
Послышались громкие крики, завыла сирена. Женщин гнали по Броад-стрит.
— Думаю, нам пора уходить, — сказала я.
Тильда обняла меня.
— Иди. Ты в хороших руках, — сказала она. — Но приходи вечером в пятницу в «Старый Том». Нам так много нужно наверстать! — Потом она повернулась к Гарету: — Ты тоже приходи. Обещай, что придешь.
Гарет смотрел на меня, а Тильда ждала мой ответ. Как будто не было тех лет, которые прошли с нашей последней встречи. Жажда приключений и страх боролись внутри меня, и мне не хотелось, чтобы страх победил.
— Конечно, — сказала я и посмотрела на Гарета. — Может быть, пойдем вместе?
Его улыбка разорвала тонкую пленку на разбитой губе, и из нее снова пошла кровь. Я поискала в кармане носовой платок, но ничего не нашла.
— Сгодится любой клочок бумаги, — сказал он, стараясь улыбаться одними глазами. — Эта трещина не страшнее царапины во время бритья.
Я вытащила чистый листочек. Гарет вытер кровь рукавом рубашки, и я приклеила уголок листочка на его губу. Он тут же намок, но удержался на месте.
— Жду вас обоих в пятницу, — сказала Тильда, подмигивая мне.
Она повернулась в сторону Броад-стрит, где схватка была в самом разгаре, а мы с Гаретом пошли в противоположном направлении.
— Эсме! О боже, что случилось?
Росфрит увидела нас, когда мы входили в ворота Саннисайда. Она смотрела на Гарета с надеждой, что он сможет ей объяснить.
— Шествие к памятнику Святым мученикам вышло из-под контроля, — ответил он.
По дороге в Саннисайд мы почти не разговаривали друг с другом. Тильда смутила нас обоих, и у нас появилось чувство стеснения.
— Что там произошло? — спросила Росфрит.
Она рассматривала меня с ног до головы. Моя юбка испачкалась и порвалась, волосы растрепались, а щека горела в том месте, где я терла ее, чтобы избавиться от следов ненависти мужчины со сломанным носом.