Лиззи достала маленький пузырек с мазью и открутила крышку. Гарет держал его открытым, а Лиззи наносила мазь, стараясь избегать участков вздувшейся кожи. Только один раз Тильда не удержалась от резкого вздоха, и Лиззи посмотрела на нее. Их глаза впервые встретились друг с другом.
Лиззи наложила на руку Тильды марлевую повязку.
— Я не обещаю, что не останется шрамов.
— Если останутся, я попаду в хорошую компанию, — сказала Тильда, посмотрев на меня.
— Ты должна показаться доктору.
Тильда кивнула.
— Ну что же, если я сделала все, для чего была нужна, — сказала Лиззи, — тогда я пойду обратно спать.
Тильда положила свою здоровую ладонь на руку Лиззи.
— Я знаю, что не нравлюсь тебе, и знаю почему, но я тебе все равно очень благодарна.
— Ты подруга Эсме.
— Но ты могла отказаться прийти сюда, — сказала Тильда.
— Нет, не могла.
Лиззи поднялась и пошла с Гаретом к входной двери. Я хотела перехватить ее взгляд, но она отвернулась от меня.
Было три часа утра, когда Гарет вернулся из Саннисайда.
— Она простит меня? — спросила я.
— Не поверишь, но она задала мне тот же вопрос про тебя.
Он повернулся к Тильде.
— В шесть утра в Лондон отправляется поезд. Вы не думаете, что вам лучше на него успеть?
— Думаю, лучше успеть.
Гарет обратился ко мне:
— Твой отец не будет против, если Тильда подождет поезд здесь?
— Папа не узнает. Он раньше семи не встает.
— У вас много вещей осталось на лодке? — спросил он Тильду.
— Ничего такого, что нельзя переслать по почте. Конечно, если Эсме одолжит мне чистую одежду.
Гарет надел пиджак.
— Я вернусь через пару часов, чтобы проводить вас на вокзал.
— Мне не нужен сопровождающий.
— Нужен.
Гарет ушел. Я на цыпочках поднялась на второй этаж и выбрала платье, которое должно было подойти Тильде. Оно было слишком длинным и простым для такой женщины, как она, но выбора не было. Когда я вернулась вниз, Тильда крепко спала в гостиной.
Я накрыла ее пледом и подумала о том, увидимся ли мы еще когда-нибудь. Я любила Тильду и боялась за нее. Эти чувства похожи на те, что испытываешь к своей сестре? Не к подруге, а к кровной сестре. Как Росфрит и Элси. Как Дитте и Бет. Я смотрела, как поднимается и опускается ее грудь, как подрагивают ее веки. Я попыталась угадать, что ей снилось.
Когда утренний свет забрезжил в окнах, я услышала скрип калитки.
О происшествии на лодочной станции «Раф» написали в «Оксфорд таймс». Пожарная бригада была бессильна остановить огонь, и она сгорела дотла. Нанесенный ущерб составил более трех тысяч фунтов. Никто не пострадал, сообщалось в газете, но на месте происшествия были замечены четыре женщины: трем удалось уплыть на лодке, четвертая убежала. Задержать никого не удалось, но есть подозрение, что поджог организовали суфражистки. Незадолго до происшествия они распространяли листовки, в которых призывали действовать против гребных клубов, которые выступали против участия женщин в этом виде спорта. Поджог свидетельствует, что их кампания набирает обороты, однако суфражистские организации Оксфорда заявили о своей непричастности и полном неприятии насильственных действий. Они осудили преступление и открыли сбор средств в пользу служащих лодочной станции, которые лишились работы из-за поджога.
На следующий день миссис Мюррей пришла в Скрипторий с банкой для пожертвований, и я отдала ей все монеты, которые у меня были с собой.
— Очень щедро с твоей стороны, Эсме, — сказала она, тряхнув банку. — Хороший пример для джентльменов за сортировочным столом.
Папа смотрел в мою сторону, гордый и ни о чем не догадывающийся.
Май 1913
Я так и не успела попрощаться с папой. Когда его забирали из дома в госпиталь, у него была парализована половина лица и пропала речь. Я поцеловала его и пообещала принести пижаму и книгу, которая лежала на тумбочке рядом с кроватью. Его глаза наполнились отчаянием, когда я с ним разговаривала.
Я сменила постельное белье на его кровати и поставила на тумбочку букет желтых роз, которые были в моей комнате. Взяла его книгу «Обретение мудрости». «Это австралийский роман, — сказал как-то папа, — об одной умной молодой женщине. Даже не верится, что эту книгу написал мужчина. Думаю, она тебе тоже понравится». Папа хотел рассказать мне о книге побольше, но я не смогла его слушать. Австралийский роман… Я извинилась и вышла из-за стола.
Когда я приехала в Редклиффский госпиталь, мне сказали, что папы больше нет.