С вечной любовью,
Я сложила письмо Гарета вместе со своим листочком — наши последние слова друг другу. Найдя в сборнике Руперта Брука стихотворение «Мертвые», я молча прочитала первые строчки.
«Это все уже закончилось», — сказала я опустевшему дому, не в силах читать дальше.
Я заложила стихотворение нашими прощальными словами. Встала и поднялась наверх в ванную комнату. Я положила расческу Гарета на раковину. В этом не было никакого смысла, ведь я уезжала. Но смысла уже не было ни в чем.
Я надавила на защелку и подняла крышку с нацарапанными буквами: «Словарь потерянных слов». Сундук был полон, но в нем оставалось еще немного свободного места.
На самом верху лежал наш словарь. Я открыла его титульную страницу.
Женские слова и их значения
Под редакцией Эсме Николл
Я положила сборник Руперта Брука рядом с ним.
Причудливые предложения солдат, переписанные рукой Гарета, я не стала класть в сундук. Он не хотел, чтобы я их держала взаперти.
С кухни не доносилось ни звука, но я знала, что Лиззи ждала меня, не желая торопить. Хотя, наверное, она беспокоилась о времени. Поезд в Саутгемптон отправлялся в полдень.
Я вытащила из кармана телеграмму и положила ее сверху «Женских слов и их значений». На фоне зеленой кожи ее бумага казалась коричневой и тусклой. Первая половина сообщения была напечатана: «С прискорбием сообщаем, что…» Удобно, учитывая сколько приходится отправлять телеграмм с одним и тем же сообщением. Служащий телеграфа, который записывал остальную часть новости от руки, зачеркнул первую букву и добавил: «С глубоким».
Я закрыла сундук.
Часть VI. 1928
Ноябрь 1928
15 августа 1928
Дорогая мисс Меган Брукс!
Меня зовут Эдит Томпсон. Ваши родители, возможно, обо мне рассказывали вам. Сара, ваша покойная мать, была одной из моих лучших подруг и одной из немногих людей, готовых сопровождать меня в том, что она шутя называла «историческими прогулками» (я никогда не уточняла, что именно она имела в виду под словом «прогулки», поэтому мне оставалось лишь гадать). Когда вы все уплыли в Австралию, мне было трудно найти ей замену, но я приходила в восторг от ее писем, в которых она в подробностях рассказывала о вас, о своем саде и местной политике. О каждой теме она писала с большой гордостью. Как я скучаю по ее остроумию и полезным советам!
Я отправляю это письмо и сопровождающий его дорожный сундучок с согласия вашего отца по причине, которая скоро станет очевидной для вас. Я надеюсь, что он каким-то образом подготовил вас к содержимому и того и другого.
Сундук принадлежал другой моей близкой подруге. Ее звали Эсме Оуэн, в девичестве Николл. Мне известно, что от вас никогда не скрывали, что вы были удочерены, но, возможно, вы не знаете всех подробностей. Я думаю, что история, которую мне предстоит вам рассказать, вызовет сильные эмоции. Прошу простить меня за это, но я бы испытывала огромную печаль, если бы не поделилась ей.
Дорогая Меган, двадцать один год назад Эсме подарила вам жизнь, но она не была в состоянии принять дальнейшее участие в вашей судьбе. Это очень деликатные обстоятельства, но ваши мать и отец проводили много времени с Эсме последние месяцы перед вашим рождением. Для меня было очевидно, что они любили ее и восхищались ей так же, как я. Когда пришло время, ваша мать была рядом с Эсме и помогла ей так, как я не в силах была помочь. Для Сары было привычно присутствовать при родах, и она потом целый месяц просидела у кровати Эсме, а вы, прекрасное дитя, стали связующим звеном между ними.
Мне больно писать следующие слова. Их истина — это горе, от которого мне уже не оправиться. Эсме умерла утром 2 июля этого года, 1928-го. Ей было всего сорок шесть лет.
Причина ее смерти весьма банальна: ее сбил грузовик на Вестминстерском мосту. Только в жизни Эсме не было ничего банального. Она приехала в Лондон по случаю принятия Закона о равных правах, но не для того, чтобы выкрикивать лозунги с транспарантом в руках, а для того, чтобы понять и записать, что этот закон значил для простых людей. Это то, чем она занималась: проверяла, кого не хватает в официальных отчетах, и давала им возможность высказаться. Она вела колонку в своей еженедельной газете «Потерянные слова». Каждую неделю она общалась с простыми, неграмотными и забытыми людьми, чтобы узнать их мнение о больших событиях. В тот день, 2 июля, Эсме разговаривала с женщиной, которая продавала цветы на Вестминстерском мосту, когда толпа вытеснила ее на проезжую часть.