Новый словарь английского языка
Составлен по сравнительно-историческому принципу
Под редакцией Джеймса О. Г. Мюррея
Том I
Оксфорд, Кларендон-Пресс
1888
Первый том вышел сорок лет назад. Эсме в ту пору было шесть.
Мег подняла с пола листок со словом «взбивать» и прочитала цитату к нему. «Взбивайте, пока сахар не растворится и тесто не станет светлым». Перелистав словарный том, Мег нашла нужный глагол. Перекрестная ссылка вела от слова «взбивать» к слову «бить», у которого было пятьдесят девять значений на десять столбцов. Большая часть из них упоминала насилие. Мег провела пальцем по столбцам, пока не нашла определение, соответствующее тому, что было написано на листочке. Словарь приводил четыре примера о взбивании яиц, но примера с листка не было.
Мег положила первый том на пол рядом с сундуком и, открыв коробку из-под обуви, просмотрела листочки.
LIE-CHILD
«Оставит незаконнорожденного ребенка — навредит и себе, и ему. Я приведу кормилицу».
Миссис Мид, акушерка, 1907
Почерк Эсме уже казался знакомым. Мег снова взяла первый том Словаря и открыла соответствующую страницу. Слова lie-child в нем не было. Тогда Мег поискала слово бастард.
Рожденный вне брака.
Незаконный, непризнанный, неразрешенный.
Ненастоящий, нечистокровный, поддельный, подложный, испорченный, нечистый, фальшивый.
Мег захлопнула том и поднялась с пола. Ее ноги дрожали. Девушка вдруг почувствовала себя уязвимой и незнакомой самой себе. Без сил опустившись в кресло, она начала всхлипывать. Слово бастард занимало пять столбцов, но ни один из примеров не раскрывал того, что оно значило для нее.
Мег скучала по матери, скучала по ее словам и движениям. Она бы, вне сомнений, помогла ей разобраться в хаосе, который сейчас царил у нее в комнате. Уткнувшись в обивку кресла, Мег вдохнула аромат материнских волос — знакомый запах мыла «Пирс», которым всегда пользовалась Сара. Мег тоже им мыла волосы. Это и значит быть хорошей дочерью? Пахнуть как мать. Мыть голову тем же мылом. Или это значит увлекаться одним и тем же, радоваться тому же и огорчаться от того же самого? В отличие от матери, Мег никогда не хотелось копаться в земле и сажать цветы. Ей хотелось, чтобы ее слушали, не снисходительно, а с вниманием, уважением и любопытством.
Что значил этот беспорядок на полу? Любопытство? Досаду и разочарование? Попытку понять и принять? Это тоже значит «быть дочерью»?
Когда Филип постучал в дверь, Мег уже не плакала. Ее боль перерождалась во что-то новое, но принесет ли оно облегчение, Мег не знала.
— Мег, дорогая. — Сама деликатность, как и накануне вечером, Филип вошел в комнату, словно орнитолог, боящийся спугнуть вьюрка.
Мег не отозвалась: что-то неприятное снова и снова мешало ей принять важное решение.
— Принести тебе завтрак? — спросил Филип.
— Пап, если можно, принеси мне лучше бумагу.
— Писчую?
— Да, документную. Голубоватую из маминого стола. — Мег пытливо вгляделась в отцовское лицо, но признаков возражения не обнаружила.
12 ноября 1928, Аделаида
Эти строки я пишу, борясь с сомнениями. Назвать Эсме матерью — значит оскорбить мамину память, но если не называть ее так… Опять-таки сомневаюсь, правильно ли это. Всю ночь я обдумывала смысл слов, большинство которых никогда не употребляла и даже не слышала. Я осознала, сколь важны они были в контексте употребления, и впервые усомнилась в авторитетности томов, занимающих целую полку стеллажа, напротив которого я сейчас сижу.
Слово «мать» должно быть в соответствующем томе, как же иначе. Хотя прежде у меня не было повода лезть за ним в Словарь. До сих пор я считала, что любой носитель языка, вне зависимости от образования, понимает его значение, понимает, как и в чей адрес его употреблять. Сейчас я сомневаюсь.
Хочется встать и снять с полки соответствующий том, но вдруг словарное определение не подойдет маме? Поэтому я мешкаю, и воспоминания о маме прогоняют все сомнения. Но сейчас я боюсь, что определение «матери» не подойдет и Эсме.