— Вам разве не нужно идти домой? — спросил доктор Мюррей.
Все расслабились. Шторм закончился.
— Ну что, Эсси, есть у тебя какое-нибудь интересное слово для меня? — спросил папа, закрывая дверь Скриптория.
— Не сегодня. Я иду с Лиззи в театр, помнишь?
— Опять?
— Лиззи там еще не была.
Он посмотрел на меня.
— Опять «Много шума из ничего»?
— Надеюсь, Лиззи понравится.
— Она бывала когда-нибудь в театре?
— Говорит, что нет.
— Ты не думаешь, что для нее их язык…
— Пап, ну что ты такое говоришь? — я поцеловала его в лоб и отправилась на кухню, чувствуя, как в душе просыпается трепет сомнений.
Лиззи из года в год перекраивала свое единственное приличное платье. Оно никогда не было модным, но я всегда думала, что изумрудно-зеленый цвет делает ее глаза ярче. Когда мы шли по улице Магдалины, мне показалось, что в этом платье лицо Лиззи стало еще бледнее. Возле церкви она перекрестилась.
— Ой, Лиззи, ты испачкалась, — я дотронулась до жирного пятна у нее над поясом.
— Миссис Би просила помочь ей перелить топленый жир, — сказала Лиззи. — Она уже не такая проворная, как раньше, и расплескала его, когда снимала с печи.
— А вытереть его ты не могла?
— Лучше замачивать, но у меня не было времени. Я подумала, что пятно будет заметно только мне и тебе и никто больше не обратит на него внимание.
Было слишком поздно менять планы — Тильда и Билл ждали в «Старом Томе». Я попыталась посмотреть на Лиззи их глазами. Ей было тридцать два года, чуть постарше Тильды, но на ее лице уже виднелись морщины, а каштановые волосы, чуть разбавленные проседью, свисали тонкими прядями. Ее фигура не имела ничего общего с соблазнительными формами красотки из рекламы мыла «Пирс» и все больше становилась похожей на фигуру миссис Баллард. Раньше я этого не замечала.
— Разве нам не нужно свернуть на Джордж-стрит? — спросила Лиззи, когда я направилась в сторону улицы Корнмаркет.
— Я бы хотела познакомить тебя со своими новыми друзьями. Мы договорились выпить чего-нибудь в «Старом Томе» до начала спектакля.
— Что такое «Старый Том»?
— Это паб на Сент-Олдейтс.
Мы держались за руки, и я почувствовала, как напряглась ее ладонь.
Когда мы вошли в «Старый Том», Билл широко улыбнулся, а Тильда помахала нам рукой. Лиззи замешкалась у входа в паб, как на пороге Скриптория.
— Лиззи, сюда приходят без приглашения, — сказала я.
Она вошла вслед за мной. Я чувствовала себя взрослой, ведущей ребенка.
— Это, должно быть, та самая знаменитая Лиззи! — Билл поклонился и пожал ей руку, безвольно висевшую вдоль ее тела.
Лиззи пропищала что-то в ответ, резко отдернула руку и стала растирать ее, как будто по ней ударили. Билл сделал вид, что ничего не заметил, и повернулся к сестре.
— Тильда, к бару сегодня не подступиться. Тебе нужно пустить в ход свое обаяние, иначе мы останемся без выпивки, — сказал он и взглянул на Лиззи. — Смотри, Лиззи, Тильда как Моисей.
— Эсме, мне не нужна выпивка, — шепнула Лиззи мне на ухо.
— Билл, для Лиззи только лимонад, — сказала я.
Тильда кивала и улыбалась, пробиваясь к бару сквозь плотную толпу мужчин.
— Один лимонад, а остальное — как обычно, — крикнул Билл сестре.
Тильда подняла руку, показывая, что услышала. Когда я повернулась к Лиззи, она смотрела на меня так, будто видела впервые и пыталась понять, что я за человек.
— Я сказала им, что в семь часов должна быть в гримерке, — сказала Тильда несколько минут спустя, умело удерживая в руках четыре напитка. — Один предложил помочь переодеть меня, а трое других обещали прийти сегодня на спектакль. Мне нужно платить комиссионные от продажи билетов.
Лиззи взяла протянутый ей стакан. Ее взгляд был устремлен на глубокое декольте и пышную грудь Тильды. Я смотрела то на одну, то на другую, стараясь увидеть их глазами друг друга. Старая дева и потаскуха.
— За тебя, Лиззи! — сказала Тильда, поднимая бокал с виски. — Я знакома и с Эсме, и с Мейбл, поэтому, кажется, уже знаю и тебя. — Тильда запрокинула голову и выпила бокал до дна. — Мне пора уходить. Мы встретимся после спектакля?
— Да, конечно, — ответила я, но Лиззи заерзала у меня за спиной, и я добавила: — Наверное…