Тильда распечатала посылку и передала листочки по кругу. На них была изображена женщина в академическом костюме, заключенная в одну камеру с преступником и сумасшедшим.
— Диплом Оксфордского университета не помешал бы, — сказала одна женщина.
— Добавь его в список своих дел, — ответила ей другая.
— Эсме, — Тильда старалась перекричать гул голосов. — Не могла бы ты разложить карту на свободном столе?
Она протянула через головы стоящих рядом женщин сложенную карту. Я стояла в нерешительности, не представляя, на что соглашаюсь. Тильда, видимо, все поняла и продолжала держать карту в вытянутой руке, не отрывая от меня взгляд. Я кивнула и вошла в зал, чтобы присоединиться к остальным женщинам.
Я сидела спиной к окну, которое выходило на улицу, и одной рукой придерживала угол карты, чтобы она не соскользнула со стола под напором взволнованных женщин. Разговор был оживленный, все обсуждали план действий и меняли маршрут в соответствии со своими адресами: кто-то хотел распространять листовки там, где их никто не знал, другие предпочитали держаться поближе к дому, чтобы быстро спрятаться, если их будут преследовать.
Большинство женщин согласились с тем, что листовки лучше разносить ночью. Остальные, боясь темноты и недовольства мужей, решили обернуть каждый буклет уведомлением о соблюдении трезвости. Задумку одобрили, но создание оберток возложили на плечи тех, кто в них нуждался.
Когда обсудили все детали, Тильда выдала каждой женщине по стопке листовок, и они парами стали выходить из бара.
Три женщины задержались, и, как только ушли все остальные, они вместе с Тильдой склонились над картой. Пока они строили планы, я перебралась в другой конец маленького зала и достала чистый листочек.
СЕСТРЫ
Женщины, объединенные общей политической целью; соратницы.
«Сестры, спасибо, что присоединились к борьбе».
Тильда Тейлор, 1906
Женщины ушли со своими листовками и большим пакетом. Билл вернулся, когда Тильда складывала карту.
— Теперь готовы выпить? — спросил он, протягивая виски и шенди, вкус которого я полюбила.
— Как раз вовремя, Билл. — Тильда взяла у него свой бокал и посмотрела на меня. — Было увлекательно, не так ли?
Увлекательно или нет, я не знала. Во мне боролись любопытство и тревога. Пульс был учащенным, но причиной тому могло быть волнение. Я еще не решила, стоит ли мне во всем этом участвовать.
— Допивайте, — сказала Тильда. — У нас еще много работы.
Мы вышли из паба «Орел и ребенок» и повернули на Банбери-роуд. Тильда вручила мне пачку листовок, обернутых коричневой бумагой и перевязанных веревкой. Так выглядела пачка гранок, только что выпущенная из типографии.
— Не знаю, нужно ли мне это вообще, — сказала я, неловко прижимая к себе листовки.
— Конечно нужно! — воскликнула Тильда. Билл шел впереди, не желая вмешиваться в разговор.
— Я не такая, как ты, Тильда. Я не такая, как все те женщины.
— У тебя есть матка? Есть вагина? А мозги, способные отличить кровожадного Бальфура от Кэмпбелла-Баннермана? Ты точно такая же, как те женщины.
Я отстранила листовки от груди, словно в них было что-то едкое.
— Да не трусь ты, — сказала Тильда. — Мы просто кладем бумажки в почтовые ящики. В худшем случае их сожгут в камине, в лучшем — прочитают и изменят свое мнение. Можно подумать, я прошу тебя подложить бомбу.
— Если узнает доктор Мюррей…
— Если ты беспокоишься об этом, позаботься о том, чтобы он не узнал. Вот твой маршрут. Листовок хватит на обе стороны Банбери-роуд, между Бевингтон и Сент-Маргарет.
В маршрут входил Саннисайд. Я так и стояла в нерешительности.
— Ты ведь в Иерихоне живешь?
Я кивнула.
— Ну, тогда тебе вообще близко, — сказала Тильда. — Билл, иди с ней.
— А как же ты?
— Никто не удивится, увидев меня ночью, а тебе нужен кавалер под ручку. Как это ни прискорбно.
На улице Сент-Джайлс людей почти не было — лишь еще одна пара и пьяные студенты, расступившиеся перед нами с показной вежливостью. На Банбери-роуд было совсем безлюдно. Я успокоилась и даже пожалела, что так неохотно взялась за дело.
— Давай я брошу, — предложил Билл, когда мы подошли к первому почтовому ящику на Бевингтон-роуд.
Мы с Биллом оба знали, что я отличаюсь от тех женщин, что я, возможно, разделяю их взгляды, но я не осмелюсь встать с ними в один ряд. Я покачала головой, когда он потянулся за пакетом. Билл положил свою руку мне на талию, и мне было приятно чувствовать его силу. Я развязала веревку, и упаковочная бумага слетела вниз, обнажая листовки. Заключенная под стражу женщина смотрела на меня с укором, обвиняя в безразличии.