— Один студент-медик сказал мне, как он правильно называется, но сам даже не представлял, о чем говорит.
— В каком смысле?
— Он описал его как укороченный член. Сказал, что это доказательство того, что женщина была создана из Адама. Но, как и ты, парень не понимал, для чего он нам нужен. А если даже и понимал, то думал, что для женщин это неважно, — Тильда улыбнулась. — Он приносит женщине удовольствие, Эсме, и это — его единственное предназначение. Если ты знаешь об этом, то все меняется, не так ли?
Я покачала головой, ничего не понимая.
— Мы созданы, чтобы наслаждаться сексом, — сказала Тильда. — Не избегать его, не терпеть, а просто наслаждаться, как мужчины.
В тот вечер, когда мы шли за Тильдой и ее свитой, Билл впервые за время нашего знакомства казался смущенным.
— Она не придет домой сегодня ночью, — сказал он.
Мне хотелось ответить, но я промолчала.
— Она хотела, чтобы я это знал.
Слова Билла пронеслись через мое тело к тому месту, название которого я недавно узнала. Я понимала, что случится, если я пойду с ним, и страстно этого желала.
— Мне нельзя задерживаться, — сказала я.
— Ты и не задержишься.
Через несколько дней я встретилась с Тильдой и Биллом, чтобы попить чай на вокзале. Билл поцеловал меня в щеку. Со стороны мы выглядели старыми друзьями или кузенами. Никто бы не заметил, как нежно дышит Билл в мое ухо и как дрожит мое тело. Он исследовал его три ночи и нашел те источники удовольствия, о существовании которых я и не подозревала. «Мне остаться в Оксфорде?» — спросил он. «Если ты спрашиваешь, то, наверное, нет», — ответила я.
Тильда вручила мне бумажный пакет.
— Не волнуйся, это не листовки, — улыбнулась она.
Я открыла пакет.
— Карандаш для губ, карандаш для глаз и карандаш для бровей, — сказала она. — Все это легко достать, но, возможно, не в парикмахерской, куда ходит твоя крестная. Я тебе и помаду купила. Красную — она подойдет к цвету твоих волос. Тебе осталось купить новое платье, чтобы все заработало.
Я достала листочек.
— Вставь карандаш для губ в предложение.
— Карандаш для губ повторил очертания ее рубиновых губ, как кисть художника.
— Она репетировала, — сказал Билл.
— Я не могу записать это на листочек.
— Разве для настоящего Словаря годятся цитаты не из книг? — спросил Билл.
— Вообще-то, только из книг, но даже доктор Мюррей, насколько известно, придумывает примеры сам, если другие не могут раскрыть смысл слова.
— Это мое предложение. Хочешь — записывай, хочешь — нет, — сказала Тильда.
Я записала. Билл подлил мне чаю.
— Вы уже знаете, когда будете играть в Манчестере? — спросила я.
— Мы едем в Манчестер не из-за театра, — сказал Билл. — Тильда присоединилась к ЖСПС.
— Что это?
— Женский социально-политический союз, — ответила Тильда.
— Миссис Панкхёрст считает, ее актерский опыт может пригодиться, — сказал Билл.
— Я хорошо владею голосом. Я умею голосом передавать любые эмоции.
— И звучит он шикарно, — Билл с восхищением смотрел на сестру, и мне с трудом верилось, что он когда-нибудь ее сможет оставить.
Декабрь 1906
Элси Мюррей обходила Скрипторий с конвертами в руках. Я наблюдала, как она раздавала их помощникам. Толщина конвертов зависела от опыта работы, образования и пола. Папин конверт был толстый, а мой — почти пустой, как и конверты Элси и Росфрит. Элси задержалась у стола сестры и, поговорив с ней, заколола выбившуюся из пучка прядь волос. Убедившись, что она хорошо держится, Элси двинулась в мою сторону.
— Спасибо, Элси, — сказала я, когда получила свое жалованье.
Она улыбнулась и положила мне на стол конверт побольше.
— В последнее время у тебя какой-то унылый вид, Эсме.
— Нет, все в порядке.
— Ты говоришь это из вежливости. Я сама разбирала листочки и на письма отвечала, поэтому знаю, как это утомительно, — Элси вытащила из большого конверта страницу черновика и положила ее передо мной. — Отец считает, что ты можешь попробовать свои силы в редактировании.
Такая новость не вылечила мою тоску, но я все равно была рада.
— Спасибо большое, Элси.
Она кивнула с довольным видом, и я стала ждать ее обычных вопросов.
— Сегодня вечером премьера нового спектакля в Новом театре, — сказала она.
— Да.
— Ты пойдешь?
Шесть лет подряд я получала конверты с жалованьем каждую пятницу. И каждый раз Элси спрашивала у меня, на что я собираюсь его потратить. Раньше я покупала что-то для дома, но с тех пор, как я познакомилась с Тильдой, мой ответ оставался почти всегда неизменным: я пойду в театр. «Чем тебе так понравился «Много шума из ничего»?» — спросила однажды Элси. Я вспомнила Билла, его бедро, прижатое к моему, и наши глаза, устремленные на Тильду.