Мейбл повернулась к Лиззи и протянула ей фигурку.
— Это бард Талиесин. Или, может быть, волшебник Мерлин. Думаю, мисс Собирательница Слов захочет купить его для своего папеньки, — она снова повернулась ко мне, ожидая похвалы за остроумие. Я едва улыбнулась.
— Да, наверное, это кто-то из них, — сказала Лиззи.
— Один и тот же, — Мейбл оглядела меня с ног до головы и прищурилась. — Только имена разные.
Лиззи протянула ей фигурку, и Мейбл взяла ее, не сводя с меня глаз. Мне стало неловко.
— По тебе видать, — шепнула она. — По твоим глазам. Если снимешь пальто, то и там будет видно.
Крики торговцев, грохот телег, завлекание покупателей — все звуки рынка куда-то сразу исчезли. Страх разоблачения заставил меня оглядеться по сторонам и застегнуть пуговицы пальто.
Мейбл улыбнулась и села на место. Она была очень довольна собой, а меня всю трясло.
До сих пор меня беспокоило лишь то, что сказать папе. Мне было неважно, что подумают люди и к каким последствиям может привести их знание о моей беременности. Я почувствовала себя маленьким зверьком, загнанным в ловушку.
— И про свадьбу не слыхать, — сказала Мейбл.
— Мейбл, довольно, — прошептала Лиззи.
Их слова отрезвили меня, и я снова услышала рыночный шум. На мгновение я почувствовала облегчение, потому что поняла, что никто ничего не заметил. Но моя радость длилась недолго. Мне пришлось опереться на ящик, чтобы не упасть.
— Не волнуйся, девонька, — сказала Мейбл. — Пара недель у тебя еще есть. Люди редко замечают то, чего не ожидают увидеть.
Вместо меня заговорила Лиззи. В ее голосе была слышна та же тревога, которую испытывала я.
— Но если ты заметила, то…
— В целом свете не найдется никого с моим — как бы это сказать — опытом.
— У тебя есть дети? — спросила я, едва слыша собственный голос.
Мейбл засмеялась, обнажая почерневшие десны.
— Я что — дура?
Потом она понизила голос и добавила:
— Есть способы от них избавиться.
Лиззи стала кашлять и перебирать безделушки на прилавке, спрашивая у меня, какая мне больше нравится. Ее голос звучал слишком звонко.
Мейбл посмотрела мне в глаза и спросила так громко, чтобы услышала цветочница:
— Что тебе приглянулось, девонька?
Я подыграла ей: взяла незаконченную фигуру Талиесина и покрутила ее в руках.
— Этот у меня самый лучший, но я его еще не доделала, — сказала она, забирая фигурку. — После обеда закончу. Если хочешь, приходи.
— Эсме, нам пора. — Лиззи взяла меня за руку.
— Я спрячу его, чтобы никто не купил, — сказала Мейбл, когда мы повернулись, чтобы уйти.
Я кивнула ей, она кивнула в ответ, и мы ушли с рынка, так и не купив все нужные продукты.
— Чаю со мной выпьешь? — спросила Лиззи, когда мы вернулись в Саннисайд.
По субботам старшие помощники работали до полудня, и я часто сидела с Лиззи на кухне, пока ждала папу.
— Не сегодня, Лиззи. Я хотела развесить новые украшения в доме, чтобы сделать папе приятно.
Дома я поднялась к папе в комнату и снова подошла к зеркалу Лили. Мейбл заметила не мой живот, она разглядела мою беременность в моем лице. Я уставилась в отражение, пытаясь понять, что она увидела в нем, но оно было таким же, как всегда.
Как такое возможно? Лицо менялось из года в год, но даже это было незаметно. Я на секунду отвернулась от зеркала и снова глянула в свое отражение, стараясь увидеть себя глазами других людей. Из зеркала на меня смотрела женщина, чуть старше, чем я думала, с испуганными карими глазами. Ничего, что указывало бы мне на ее беременность, я не заметила.
Спустившись на первый этаж, я написала папе записку о том, что ушла покупать новое платье и вернусь домой к трем с пирожными к чаю.
Я поехала обратно на Крытый рынок и от езды на велосипеде запыхалась сильнее, чем обычно. Знакомый мальчик подбежал ко мне и предложил поставить мой велосипед у стены ближайшего дома. Он обещал, что присмотрит за ним. Его мать кивнула мне из своего киоска, и я кивнула ей в ответ. Она что-то заметила у меня на лице и поэтому отправила сына помочь? Я обвела рынок взглядом. Его шум только усилил неразбериху в моей голове.
Пока я шла между киосками и лотками, я чувствовала, что притягиваю к себе все взгляды. Мне нужно вести себя естественно. Перемещаясь от одного прилавка к другому, я вспоминала Тильду, как она вместе с коллегами репетировала за кулисами. Репетиции никогда не были такими убедительными, как сами выступления. Мне стало интересно, смогла ли я убедить хоть кого-нибудь.
Я подошла к месту Мейбл с полной корзиной и протянула ей яблоко.