— Я люблю читать, — сказала она, заметив мой интерес к книге. — А ты любишь?
Я кивнула, но во рту было слишком сухо, чтобы ответить. Миссис Смит подошла к буфету и налила мне стакан воды.
— Сделай глоток, только залпом не пей.
Я послушно сделала так, как она велела.
— Хорошо, — сказала она. — Теперь я могу спросить, кто меня тебе порекомендовал?
— Мейбл О'Шонесси, — прошептала я.
— Ты можешь говорить громче, — сказала она. — Тебя здесь никто не услышит.
— Мейбл О'Шонесси, — повторила я.
Миссис Смит не сразу вспомнила имя Мейбл. Описание внешности тоже не помогло, но, когда я рассказала все, что знаю о ее прошлом, и упомянула ирландский выговор, миссис Смит закивала головой.
— Мейбл была у меня постоянной клиенткой, — без тени улыбки сказала она. — Лоток на Крытом рынке, говоришь?
Я кивнула в ответ, глядя себе под ноги. На полу лежал ковер с богатым рисунком.
— Я думала, она доиграется, — сказала миссис Смит.
— Доиграется? — удивилась я.
— Ты здесь явно по другой причине.
— Что, простите?
— В мою дверь стучатся женщины двух типов. Те, кто ходит по рукам слишком часто, и те, кто слишком редко, — она оглядела меня с головы до ног, рассматривая мою одежду. — Ты относишься к последним.
— А что значит доиграться? — спросила я, и моя рука полезла в карман, чтобы проверить, есть ли в нем листочек и карандаш.
— Играться означает предаваться разврату, — сказала она так, как будто речь шла всего лишь об игре в вист. — Тут тоже есть игроки, только кости меченые, а карты крапленые. Проигравшие попадают в тюрьму, на кладбище или сюда.
Миссис Смит положила мне руку на живот, и я вздрогнула. Когда она стала тыкать его пальцами, я попыталась отстраниться.
— Стой спокойно, — велела миссис Смит и прижала одну руку к моей пояснице, чтобы лучше прощупать живот другой. — Профессия миссис Уоррен — так это еще называют, в честь пьесы Бернарда Шоу. Любишь театр? Меня приглашали на премьеру этой пьесы. В мою дверь стучатся не только шлюхи. Актрисы тоже.
Она перестала толкать меня и отступила на шаг назад.
— Я не…
— Я вижу, что ты не шлюха и не актриса, — сказала она.
Потом мы стояли молча. Миссис Смит что-то обдумывала и взвешивала. Наконец она вздохнула.
— Там есть шевеления, — сказала она.
— Что это значит? — спросила я.
— Шевеление в животе — это первые признаки движения плода. Это значит, что ребенок решил остаться.
Я молча смотрела на нее.
— Это значит, ты пришла ко мне слишком поздно.
«Слава богу!» — подумала я.
ИГРАТЬСЯ
Предаваться разврату.
«Тут тоже есть игроки, только кости меченые, а карты крапленые».
Миссис Смит, 1907
ШЕВЕЛЕНИЕ
Первые признаки движения плода.
«Там есть шевеления. Это значит, что ребенок решил остаться».
Миссис Смит, 1907
Когда я завезла велосипед через ворота, Саннисайд встретил меня тишиной. День клонился к вечеру, в Скриптории было темно. Все уже ушли домой. Через окно кухни я увидела Лиззи. Она бегала между плитой и кухней, готовя ужин для Мюрреев. Когда я была маленькая, она однажды сказала мне, что не любит готовить.
— А что ты любишь? — спросила я тогда.
— Шить и присматривать за тобой, Эссимей.
Мне было холодно. Я прислонила велосипед к ясеню и пошла в сторону кухни.
Я остановилась на пороге, дверь захлопнулась у меня за спиной. Жар плиты согрел мне лицо, но озноб не проходил.
Лиззи посмотрела на меня и потянулась рукой к груди. Ей хотелось спросить меня о чем-то, но она не решалась.
Дрожь в теле усилилась, но Лиззи была рядом. Она обняла меня своими полными руками и подвела к стулу. Потом она дала мне чашку с горячим чаем и велела выпить.
— Я не смогла это сделать, — сказала я, глядя ей в лицо. Лиззи прижала меня к животу и погладила по голове.