Я уже забыла точную форму Ее ушей и неповторимую голубизну Ее глаз. Их цвет изменился за то время, когда я нянчила Ее, и, возможно, сейчас они стали еще темнее. Каждую ночь во сне я слышала Ее плач, просыпалась и понимала, что никогда не услышу ни одного слова, которое Она произнесет своим мелодичным голоском. Когда я брала Ее на руки, Она казалась совершенством. Истинным совершенством. Ее кожа, Ее запах, причмокивания во время кормления были тоже настоящими — такими, какие и должны быть. Она была для меня понятна.
С каждым рассветом я воскрешала в памяти Ее образ. Сначала прозрачные ноготки на крошечных пальцах, затем я продвигалась дальше к пухлым ручкам и ножкам, потом — к кремовой коже лица и, наконец, к чуть заметным золотым ресничкам. Мне все труднее было вспоминать мелкие детали, и я поняла, что за дни, месяцы и годы Ее образ исчезнет из моей памяти.
Lie-child. Так назвала Ее акушерка. В Словаре этого слова не было. Я посмотрела в ячейках: к заглавному листочку были прикреплены еще пять. В них я нашла определение: ребенок, рожденный вне брака; бастард. На заглавном листочке сделали пометку: «То же самое, что дитя любви, — не включать в Словарь».
Но так ли это? Разве я любила Билла? Разве я скучала по нему?
Нет, я просто переспала с ним.
Но я любила Ее. Я скучала по Ней.
К Ней не подходило ни одно из тех слов, которые я нашла, и в конце концов я перестала искать.
Я работала. Сидя за столом в Скриптории, я заполняла пространство своего разума другими словами.
20 сентября 1907
Дорогой Гарри!
Среди новостей о Словаре и жизни Скриппи, описанных тобой, было несколько слов, которые меня встревожили. Преувеличивать не в твоем духе, и, на мой взгляд, ты также не склонен к оптимизму, особенно когда для этого нет оснований, поэтому я могу предположить, что твое беспокойство об Эсме вполне уместно.
Я слышала о таком настроении у женщин, прошедших через подобные испытания, и допускаю, что Эсме действительно скорбит. Ее положение — отнюдь не редкость. (Прошлый год в этом отношении стал особенно показательным, ты не поверишь, сколько девушек попало в беду. От некоторых историй стынет кровь, я не буду их повторять. Скажу только, что милой Эсме повезло с таким любящим отцом.) Так что давай продолжать о ней заботиться, пока она не придет в себя.
Мы без нее совершенно потеряны. Как говорит Бет, ее постоянные вопросы помогали нам оставаться честными. Я ожидала, что она перерастет это, и, признаюсь, было время, когда мне хотелось, чтобы она просто полагалась на мудрость других. Но ей важно, чтобы ответы были убедительными, и я уверена, что моя «История» от этого только выиграла.
Ты пишешь, что Эсме замкнулась в себе, и я взяла на себя смелость кое-что предпринять.
У моего друга есть небольшой загородный дом в Шропшире. Он расположен в холмах, откуда открывается прекрасный вид на Уэльс (в хорошую погоду, конечно). Предыдущий арендатор недавно скончался, и сейчас дом пустует. Бет в восторге от прогулок: там великолепные места со множеством крутых троп. Прогулки укрепляют здоровье и отвлекают от грустных мыслей — это как раз то, что нужно Эсме. За комфорт могу поручиться сама: некоторым барышням там может не понравиться, но Эсме не привереда.
Я забронировала дом на октябрь. Я также написала Джеймсу и Аде Мюррей, и они согласились отпустить Лиззи, чтобы составить Эсме компанию. Не беспокойся, Гарри, я была очень осторожна, хотя мне и пришлось прибегнуть к уловке. Я сказала, что Эсме никак не оправится от простуды, которую она подхватила в Бате. Джеймс сразу же согласился, что ей нужно набраться сил. Он глубоко убежден, что хорошая прогулка может излечить любой недуг, и он не согласен с тем, когда людей укутывают с ног до головы и усаживают в шезлонги рядом с морем, как только у них начинается кашель. Я думала, что Джеймс не одобрит долгого отсутствия Лиззи, но он признал, что за последние годы она брала всего лишь несколько выходных и заслужила отпуск. Вечером того же дня я отправила Джеймсу письмо с благодарностью (и новые слова, которые он ожидал только на следующей неделе), чтобы убедиться, что он не передумает.
Дорогой Гарри, надеюсь, что мое предложение понравится тебе и, конечно, Эсме. Уверена, нам не составит труда убедить ее. Из Оксфорда в Шрусбери ходит прямой поезд, а мой друг обещал нам помощь со стороны его соседа — мистера Ллойда. Он платит ему небольшой гонорар за поддержание дома в порядке. Мистер Ллойд встретит девушек и поможет им заселиться.