Первой с повозки слезла Лиззи, за ней — Томми.
— Я помогу вам, мисс Лестер, — он взял корзину с продуктами, стоявшую позади.
— Спасибо, Томми, — сказала Лиззи.
Она следила за тем, как он заносит корзину на кухню. Потом она повернулась к миссис Ллойд.
— Чудесное утро, Наташа. Уверена, мне будет не хватать наших прогулок.
Наташа. Какое необычное имя для жены фермера. Я смотрела на них через открытое окно спальни. Миссис Ллойд потянулась через переднее сиденье повозки и прижала ладонь к щеке Лиззи. «Bostin», — сказала она. Я не знала, что это значит, но Лиззи, кажется, поняла ее. Она накрыла ладонь миссис Ллойд своей в знак благодарности. Они продолжали прощаться, но я уже не могла разобрать их слов. Когда Томми вышел из кухни и направился обратно к повозке, я быстро спустилась, чтобы тоже попрощаться и помахать им рукой.
Как только мы вернулись в дом, я обратилась к Лиззи.
— Что миссис Ллойд имела в виду, когда сказала bostin?
Лиззи повернулась к печи, чтобы поставить чайник.
— Ох, это просто любезности.
— Я никогда не слышала это слово.
— Я тоже, — сказала Лиззи и взяла чашки, которые сегодня утром я оставила у раковины сушиться. — Я слышала его от Наташи пару раз и от других людей тоже и думала, что это иностранное слово, поэтому спросила, что оно значит.
— Что она ответила?
Я засунула руки в карманы, но они были пусты. Лиззи плеснула горячую воду в заварник, чтобы согреть его, и открыла баночку с чайными листьями.
— Это слово местное и вовсе не иностранное.
Я обвела кухню взглядом, но не нашла ничего, на чем можно было писать.
— Блокнот и карандаши лежат в верхнем ящике у твоей кровати, — сказала Лиззи, подняв заварник. Она повертела его, чтобы он хорошо прогрелся изнутри. — Сначала принеси их сюда.
Лиззи сидела за столом, когда я вернулась. Из наших чашек шел пар, а возле тарелки с бисквитами лежали ножницы.
— Чтобы вырезать листочек нужного размера, — объяснила Лиззи.
Когда я все приготовила, она начала говорить. Мне вспомнились старая Мейбл и другие женщины и то благоговение, с которым они относились к записи своих слов. Что заставляло их сидеть с ровной спиной и обдумывать каждую фразу? Почему их это так заботило?
— Bostin, — сказала Лиззи, мягко произнося букву n. — Это значит милый.
Она чуть покраснела.
— Можешь сказать его в предложении?
— Могу, но ты должна написать под ним имя Наташи.
— Конечно.
— Лиззи Лестер — моя bostin mairt.
Я заполнила один листочек и вырезала другой.
— А mairt? Что это значит?
— Подруга, — ответила Лиззи. — Наташа — моя подруга, моя mairt.
Я на слух написала слово и представила, с каким удовольствием положу новые слова в свой чемодан. Давно я о нем не вспоминала.
Завтра мы должны уезжать из «Кобблерс Дингл». Я буду скучать по зеленым волнам холмов. Когда мы сюда приехали, тишина казалась мне угнетающей, а собственные мысли — слишком громкими. Однако тишина была ненастоящей: долина гудела, пела и блеяла. Она выслушала мои мысли и поспорила с ними, и, когда я достигла мира в душе, я стала слушать ее звуки, как слушают музыку или священное пение. Их ритм утешил меня и принес покой моему сердцу.
По мнению Дитте, я чувствовала себя лучше. Она постоянно писала мне письма, но я ей отвечала не всегда, особенно поначалу. В последнее время у меня вошло в привычку снова писать ей. Очевидно, это и стало признаком моего выздоровления. Другим доказательством тому, как сообщила Дитте, стало неожиданное письмо от Лиззи.
Миссис Ллойд пишет это письмо. Как хорошо, что Лиззи попросила об этом. Она хочет написать следующее: «Все здесь очень высокое, глубокое и бесконечное. Возможностей покончить с собой — полно. Но Эсси, похоже, даже не пытается и каждый раз возвращается домой». Жаль, что не все люди выражаются так прямо.
Мне действительно было лучше? До Шропшира я чувствовала себя как на эшафоте: уберут подмости Скриптория — я упаду и разобьюсь. Сейчас так не казалось, хотя в моей душе была трещина и я подозревала, что она уже никогда не исчезнет. Я вспомнила, как миссис Ллойд впервые пришла к нам на чай и Лиззи извинялась перед ней за треснутую чашку.
— Из-за маленького скола чай не прольется, — сказала миссис Ллойд.
В наш последний день небо порозовело — как прощальный подарок, подумала я. Лиззи устроила пикник с сыром, хлебом и маринованными огурчиками миссис Ллойд. Мы расположились на лужайке рядом с домом.