Стояла темная ночь. Казалось, весь мир спал под покровом темноты. Только пение сверчков нарушало тишину, да где-то изредка квакали лягушки. Сузанна, желая побыстрее добраться до постели, нетерпеливо понукала Дарси. Но та вдруг неожиданно сбавила скорость, поводя ушами. Наверное, лошадка заметила что-то у дороги, чего Сузанна не могла разглядеть. Скорее всего енот, а может, и просто шевелящийся куст. Вообще-то Дарси трусостью не отличалась. Но таинственный мрак и одиночество, видимо, действовали на животное так же, как и на людей. Сузанне часто приходилось бывать одной среди ночи, и даже она не могла быть спокойной в такие минуты. А ведь она взрослая рассудительная женщина, не привыкшая терять голову, не верившая в привидения и злых духов, которые как будто бы бродили по земле в темноте. И все же плывущая в небе призрачная луна, раскачиваемые ветром шевелящиеся верхушки елей вдоль дороги, бегущие по небу серые облака – такая картина наводила на самые разные мысли. Например, что тут есть кто-то, кроме нее…
Характерный крик лягушки раздался почти из-под копыт Дарси. Лошадь, которая обычно не обращала внимания на такие пустяки, начала немного взбрыкивать. Сузанна занервничала и туже натянула вожжи.
– Что это, черт побери?
Страшный голос, возникший вроде ниоткуда, так испугал Сузанну, что она вскрикнула и едва не выронила вожжи.
Глава 18
Дарси, поддавшись панике, заржала и перешла на галоп. К счастью, Сузанна вовремя успела справиться с вожжами. Дарси снова перешла на рысь. Окончательно успокоившись, Сузанна недовольно посмотрела на Айана, сидящего на заднем сиденье. Она почти сразу узнала его голос, просто от неожиданности на секунду растерялась.
– Ты меня до смерти перепугал! Зачем ты прячешься среди ночи в моей бричке? Кстати, как ты туда попал?
– Я вовсе не прятался. Пока тебя ждал, растянулся на заднем сиденье и, вероятно, задремал. А насчет того, как я туда попал, просто услышал, что ты отъезжала от сарая, и пошел за тобой. Должен заметить, пешком. Могу добавить, прогулка не доставила мне удовольствия. Я же тебе еще утром сказал, что буду возить тебя, куда потребуется.
– Это просто курам на смех!
– Нечего тебе ездить одной, особенно ночью. Поверить невозможно, что до сих пор с тобой ничего не приключилось.
Сузанна фыркнула.
– Что может здесь со мной случиться, как ты думаешь? Самое худшее – Дарси потеряет подкову, и мне придется идти домой пешком.
– Самое худшее – если какой-нибудь слизняк вроде Джеда Лайкенса задумает застать тебя одну и проучить. Да какой угодно мужчина, встретив женщину одну ночью, может воспользоваться таким случаем. Тебя вполне могут изнасиловать, а то и убить.
– Джед Лайкенс – болтун, вот и все. Он ничего мне не сделает! Он просто не посмеет. Здесь никто на такое не способен. Да я уже много лет езжу одна, и никогда ничего не случалось.
– Тебе везло, вот и все. Пока я здесь, станешь ездить со мной. Особенно ночью. И не вздумай спорить, все равно будет по-моему.
Сузанна одновременно разговаривала, слегка обернувшись, и следила за лошадью, поэтому она не имела возможности высказать свое возмущение высокомерием работника. Тогда она остановила Дарси, привязала вожжи и гневно уставилась на него. В лунном свете, заливавшем переднее сиденье, девушку было видно как днем. Но кожаный верх брички закрывал большую часть заднего сиденья. Лицо Айана находилось в густой тени, хотя Сузанна видела его темные очертания и блеск в глазах.
– Ты забываешься, Коннелли. – Она назвала его так намеренно, сделав вовсе не обязательное ударение на последнем слове. – Я здесь хозяйка. А ты слуга. Будешь делать, как я скажу, а не наоборот. Последовала многозначительная пауза. Коннелли положил локти на ее сиденье и наклонился вперед. Движение показалось Сузанне угрожающим, но она усилием воли заставила себя остаться на месте и бесстрашно посмотреть на него. На самом деле ей безумно хотелось отодвинуться как можно дальше. Зато теперь, когда Коннелли опять заговорил, их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.
– Я устал. Сейчас очень поздно, а я еще не ложился. Ноги болят от всех этих миль по треклятой дороге в неразношенных туфлях. И колени ноют от стояния весь день в твоей церкви. Еще я хочу есть, поэтому настроение у меня хуже некуда. Так что не надо сегодня со мной спорить – учти, это может плохо кончиться.
– Я не собираюсь с тобой спорить, – отворачиваясь от него, холодно заметила Сузанна и принялась отвязывать вожжи. – Я просто констатирую. Так что слушай и запоминай. А сейчас, если будешь так любезен и сядешь как следует, мы поедем домой.
– Сузанна, вожжи возьму я.
– Нет, – сказала она, – И мисс Сузанна, не забывай.
Коннелли молча вылез из брички. Наверняка собирался отнять у нее вожжи и этим решить спор. Он выглядел очень большим и сильным, когда стоял на дороге. Черная фетровая шляпа сдвинута назад, а камзол остался дома. Золото парчи жилета тускло светится под лунным светом. Как и светло-серые глаза на этом потрясающем лице.