– Сузанна, похоже, с ними скверно обращались! – воскликнула Сара Джейн практически ей в ухо.
– Что мне предложат за этот прекрасный экземпляр? Хороший работник, как все шотландцы, сильный словно бык, – надрывался аукционист, превознося достоинства рыжего коренастого мужчины, нагло разглядывающего толпу и совершенно игнорирующего свое бедственное положение.
– Вот этот может подойти, – решила Сузанна, не обращая внимания на слова Сары Джейн.
Неподалеку стояли три женщины, которые, заметив сестер, замахали им руками, выкрикивая приветствия, хотя слов нельзя было разобрать.
– Добрый день, Элиза, Джейн, Вирджи! – громко поздоровалась Сузанна.
Эти дамы – миссис Элиза Форрстер, Джейн Паркер и Вирджи Тэнди – были прихожанками отца Редмона, так что девушки их хорошо знали. Пока Сузанна улыбалась, махала рукой и обменивалась приветствиями, шотландца продали.
– Раз, два, три – продано Тому Харди за двести фунтов! Вы можете забрать своего человека здесь, в сторонке, мистер Харди, и, конечно, расплатиться.
Аукционистом был Хэнк Шай. Сузанна знала его, вернее, о нем, практически с рождения. Он странствовал по побережью Каролины, покупая рабов в больших городах и продавая их по всему штату. Все были в курсе этих распродаж, и преподобный отец Редмон неоднократно низвергал проклятия на голову Хэнка, называя его стервятником, который наживается на несчастье людей. Аукционисту было лет пятьдесят, он отличался блестящей лысиной, большим брюхом и громовым голосом. Вот и сейчас Хэнк Шай гремел, объявляя торг по поводу следующего несчастного.
– Ты будешь торговаться или нет? – подтолкнула Сузанну Эмили. Она сложила руки на пухлой груди и наблюдала за происходящим с явным удовольствием.
Сара Джейн, стоящая с другой стороны Сузанны, выглядела расстроенной.
– Пожалуйста, передумай, Сузанна. Эти люди… они ведь преступники, иначе бы они сюда не попали. Ты можешь купить вора или даже убийцу.
– Убийцу! – воскликнула Мэнди, явно вдохновленная такой перспективой.
Сузанна снова почувствовала сомнение… пока не вспомнила о работе, которая ждала их дома. Нет, она не позволит Саре Джейн сбить себя с пути истинного.
– Чепуха! – упрямо возразила она. – Если бы эти люди были опасны, их бы не продавали здесь на публичном аукционе. Верно?
Когда аукционист довел цену до восьмидесяти фунтов, Сузанна крикнула и подняла руку. Шай заметил этот жест и принял предложение цены, а Сара Джейн тем временем бормотала что-то напоминающее молитву к Господу с просьбой образумить сестру.
Неожиданно Сузанне пришло в голову, что, боясь попасть под влияние Сары Джейн, она поторопилась и даже не посмотрела, кого же собирается купить. Она встала на цыпочки и вытянула шею, чтобы получше разглядеть человека на помосте. “Высокий мужчина”, – отметила про себя она, сравнивая его рост с ростом аукциониста и двух охранников, стоящих в отдалении с кручеными плетками и ружьями. Ширина плеч заключенного указывала на то, что он крупный мужчина, но тяжелые жизненные обстоятельства или, может, болезнь настолько высушили его, что нехитрая одежда висела теперь на нем, словно была с чужого плеча. Длинные волосы казались очень темными, но из-за того, что были покрыты грязью и свалялись, определить настоящий их цвет не представлялось возможным. Кожа отличалась сероватым оттенком, а нижнюю часть лица закрывала густая клочковатая борода. Глаза ввалились. Заключенный смотрел поверх толпы горящим взором, скривив губы в злой усмешке. Руки безвольно висели, словно кандалы притягивали их к земле. Но кисти были сжаты в кулаки; Сузанне это показалось признаком непокорности. “Это опасный человек”, – с дрожью подумала она и поклялась, что больше не будет торговаться. Предупреждение Сары Джейн уже не казалось ей таким нелепым.
– Кто даст мне сотню? Давайте предлагайте сотню! Вы, мисс Редмон? Нет? Тогда кто? – Кто-то, очевидно, поднял руку, потому что Шай продолжил: – Сто фунтов! Сто фунтов. Неужели вы позволите, чтобы такой красивый и сильный парень ушел за столь мизерную сумму? Я…
– Почему он до сих пор в кандалах, Хэнк? – раздался мужской голос. – Пришлось с ним повозиться, не так ли?
Это замечание, донесшееся с края поляны, было встречено хохотом. Откуда-то что-то швырнули. Предмет пролетел мимо головы заключенного и разлетелся вдребезги в конце помоста. Это был перезрелый помидор, если судить по каше, в которую он превратился. Человек на помосте даже не попытался уклониться, не дрогнул, только еще ярче вспыхнули его глаза да ухмылка стала заметнее. От него исходила такая враждебность, что казалось, ее можно потрогать руками. С мрачным взором заключенный повернулся в ту сторону, откуда прилетел помидор.
– Ребята, немедленно прекратите, а не то я на вас в суд подам, слышите! Мне не нравится, когда мешают моему аукциону, не забудьте об этом! – Разобравшись с “автором” броска и его дружками, Шай несколько понизил голос и обратился к собравшимся: – Кандалы всего лишь предосторожность, не более. Вы же видите, какой он большой, какой сильный, за это я могу поручиться. Он будет прекрасным работником для того счастливчика, кто его купит. Кажется, я слышал “сто десять”?