Иласэ нашла в себе силы встать на ноги. Движения, поначалу медленные, стали расчетливо-экономными. Она отыскала кинжал, валявшийся в нескольких футах от нее, подняла его, ощутив привычный наплыв магической энергии.
— Где ты была? — спросил он.
Иласэ мертво улыбнулась и объяснила клинку, что от него требовалось.
— Я сделаю то, что ты хочешь, — с готовностью согласился он…
Для Иласэ Аллеманд все в мире четко делилось на черное и белое.
Высокая красивая девушка стояла перед вделанным в стену зеркалом, аккуратными легкими штрихами заканчивая наносить блестки теней на веки. Ее и без того великолепные зеленые глаза засияли от этого еще ярче.
— Жаль, что ты не хочешь поехать вместе с нами на свадьбу Арира, — проговорила она, обращаясь к приемной сестре, играющей с веером. Та вздохнула, аккуратно закрыла изящную вещичку:
— Я бы с радостью, Ника, но у меня завтра первые экзамены.
Ника покачала головой, лукаво глядя на отражение Иласэ в зеркале:
— А еще некто, чье имя начинается с буквы Р, пригласил тебя после экзаменов на пикник.
Щеки Иласэ смущенно вспыхнули:
— И вовсе не он, а Ильмар!
— Смотри у меня! — Ника шутливо погрозила ей пальцем. Потом подошла и поцеловала сестру в румяную щечку:
— Тогда увидимся через пару дней.
— Расскажешь мне потом, как там, на южной границе, — Иласэ засмеялась, — А то Кэрик все время хвалится, что такую красоту невозможно представить.
Добро и зло.
Бледное лицо Ильмара, избегающего смотреть ей в глаза; Ролан, уставившийся в землю.
— Сходи к Старшему магистру, Иласэ, — мягко говорит Лилит Кэйрос, глядя на нее со странной жалостью, — он должен тебе что-то сообщить.
Сочувствие в мудрых синих глазах:
— Мне очень жаль, девочка моя, но вчера южная граница подверглась нападению кочевников. Все, кто был на свадьбе, погибли.
— Ника?
— И она тоже.
— Я…могу увидеть их…в последний раз?
Коричневая от возраста ладонь Магистра осторожно накрывает ее дрожащие пальцы:
— Тел не осталось, кочевники сожгли их.
— Но как это случилось? — шепчет Иласэ, — почему они не смогли защититься?
Магистр грустно качает головой:
— Вряд ли мы это когда-то узнаем.
Всех детей местных уроженцев со способностями к магии забирают у родителей и отдают в семьи тех Светлых, которые уже несколько поколений являются магами. Но не в семьи потомков Первых.
По большому счету, это мудро. Потомки Первых и местные не могут иметь общих детей, так пусть каждый общается в своей собственной среде. Это не помешает им всем оставаться Светлыми.
Иласэ попала в одну из таких семей. Отец был магом в третьем поколении, мать — во втором. У них был только один собственный ребенок, девочка, на полгода младше Иласэ. По странному капризу природы, магии она была лишена напрочь.
Отношения с приемными родителями у Иласэ не сложились, они так и остались друг другу чужими, но Ника стала ей не только сестрой, но и лучшей подругой. Жаль, что она не могла учиться магии.
Но теперь это было неважно, теперь они все были мертвы, так же, как еще больше полусотни магов. И среди погибших не оказалось ни одного потомка Первых.
Она там, на пепелище, где красивые дома за несколько часов превратились в страшные обугленные остовы. А людям, чтобы умереть, потребовалось еще меньше времени. От Ники — только кулон с синим дельфином. Странно, но лазурь рисунка не потрескалась, серебро не почернело… словно пламя, поглотившее людей и здания, было магическим, ведь магия не действует на серебро.
— Это невозможно, Иласэ, — мягко, но твердо говорит ей Лилит, когда она делится своими подозрениями. Но что-то на секунду мелькает в глазах матери Кэйросов, что-то странное.
Глумливые ухмылки Темных:
— Как символично — местные дикари убивают местных же выродков! Если так пойдет и дальше, для нас не останется никакой работы.
Да, ее мир был черно-белым, в котором жили хорошие и плохие люди. Себя она всегда считала хорошим человеком. А хорошие люди не ненавидят других людей, они верят, что в каждом есть врожденное добро, что никто не должен умирать. Что никто…
Я оттрахал этих сук,
не является
прежде,
действительно злым.
чем убить…
Даже Повелитель Темных
Трупы детей,
и Братство Хаоса.
лежащие перед сгоревшим домом, с выколотыми глазами…
Возвращение с границы. Руки Ролана обнимают ее, душа — жгучая масса ненависти, там, где внутри что-то сломалось. Но лицо Иласэ спокойно и безмятежно в то время, как она представляет, что бы сделала с людьми, убившими ее сестру. Сделала бы без сомнений, не колеблясь.