Иласэ зло засмеялась:
— Девушка, которую ты знаешь? Ну и ну! Как мило! Заткнись и не дергайся, или я начну пускать тебе кровь, пока не подчинишься. А сейчас, — она провела кончиком кинжала по его шее до самой мочки уха, — я кое-что спрошу у тебя, и ты расскажешь мне правду. Если солжешь, я узнаю от кинжала и убью тебя.
Его взгляд сказал Иласэ, что Тартис не знал, верить ли ей, не знал, верила ли она в собственные слова.
Иласэ ощутила яростный триумф: наконец-то она узнает правду, узнает, кто убил ее сестру. Она уже хотела спросить у Тартиса, не он ли это сделал, когда поняла, что Темный вряд ли спрашивал имена своих жертв.
— Ты был на южной границе во время нападения кочевников? — процедила она.
Ее вопрос удивил Тартиса, во взгляде мелькнула растерянность — такого он явно не ожидал.
— Нет, — прошептал он.
Что?!!
Иласэ стиснула рукоять, готовясь, в приступе ярости, перерезать его лживую глотку.
«Он говорит правду», — голос кинжала прозвучал недовольно, с оттенком скуки: клинок хотел убивать, почему она тянет?
Растерянная, Иласэ заколебалась, то касаясь кинжалом его шеи, то отводя в сторону. Наконец, она задала следующий вопрос:
— Кто там был из Темных?
Тартис покачал головой, глядя то на ее руку с кинжалом, то на лицо:
— Я не знаю.
Нет! Этого не может быть!
— Ты принадлежишь Братству Хаоса? — этот вопрос Иласэ почти прорычала.
Тартис вновь явно заколебался:
— Нет. Думаю, что нет. Я не проходил инициацию и не был на собраниях.
Ее яростная устремленность таяла с каждым словом.
— Но ведь ты убивал людей, верно? — выкрикнула Иласэ, машинально затягивая петлю.
— Нет, — прохрипел он, пытаясь ослабить давление веревки на горло.
— Ты мучил сервов!
— Нет!
— Ты насиловал девушек!
— Нет!!!
— Проклятье! Но что-то ты же делал! Скажи мне, что ты делал! — разозлившись, Иласэ вонзила кинжал в землю рядом с его головой, и Тартис, уловив резкое движение, в панике дернулся в сторону, вскинул руки, чтобы с силой оттолкнуть ее.
Изумленная, девушка откатилась в сторону, рука соскользнула с серебряной рукояти, и клинок остался торчать в земле. Если б не это, она бы убила его.
Тартис попятился назад, повинуясь животному инстинкту бегства. Иласэ опомнилась первая, взгляд устремился к рукояти, но его глаза последовали за ней, и к оружию Тартис метнулся вперед нее.
Темный был быстрее, но Иласэ, с воплем ярости, бросилась вперед и впилась в его лицо ногтями. Четыре глубокие кровоточащие царапины прошлись по его лбу и носу. Тартис бы не отступил, но ее вторая рука нацелилась в его глаза, и он дернулся назад, спасая зрение.
Иласэ выхватила из земли кинжал и бросилась на Тартиса, ударила его плечом в солнечное сплетение, и они упали. Ее рука с оружием, светящимся в предвкушении убийства, взметнулась вверх. Одна рука Тартиса метнулась к ней, в тщетной попытке перехватить удар, другая инстинктивно закрывала голову. И то, и другое было бесполезно — кинжалу не обязательно прикасаться, чтобы убить.
— Не надо! — крик был полон такого ужаса и отчаянья, что Иласэ замерла, рука повисла в воздухе.
«Ника кричала так же?»
Сделай это! Убей его быстро, пока он не сопротивляется…!
Тартис медленно убрал руку, прикрывающую лицо, дыхание вырывалось глубокими прерывистыми всхлипами:
— Я не сделал никому ничего плохого, — выдавил он, почти умоляя ее.
— А как же я? — прошептала Иласэ.
Что-то мелькнуло в его глазах, и, будь Темный кем-нибудь другим, Иласэ сочла бы это за стыд.
— Прости, — сказал он хрипло, — я знаю, что ты мне не веришь, но я, правда, сожалею.
Иласэ хихикнула, но ее глаза оставались черными ледяными провалами:
— О, я верю тебе, верю: ты действительно сожалеешь, что оказался в таком положении, — она сжала рукоять крепче, и Тартис вздрогнул. Иласэ снова засмеялась:
— Посмотри, как ты сейчас жалок! На самом деле ты просто глупый щенок, притворяющийся мужчиной. Избалованный сопляк, ноющий, как ему тяжело, в то время как другие сражаются за свои жизни и за жизни своих семей! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ты думаешь, это игра, это веселье? Ты назвался чудовищем — ты ответишь за свои слова.
— Нет, подожди! — Тартис смотрел на нее в панике, с трудом удерживаясь, чтобы не попытаться оттолкнуть, понимая, что тогда она точно убьет его.
— Почему нет? — крикнула в ответ Иласэ, — назови мне причину.
— Ты не убийца, — он произнес эти слова неуверенно, с интонациями ребенка, убеждающего самого себя, что монстры под кроватью не существуют.