Невольно вспомнилось, что в старые времена для некоторых гостей этот «обмен» заканчивался в подземельях фамильных замков. Но, с другой стороны, магам уровня Тартиса нельзя просто взять и отказать — чревато неприятностями. Да и не знала Локи ничего, что могло бы побудить Амадея пренебречь законами гостеприимства.
И что с Дареном? Может, Амадей нашел его? Или…?
Высокая резная дверь из темного дуба отворилась бесшумно, слуга с пустыми глазами вновь склонился перед ней в низком поклоне. Дороги назад не было.
Внешне невозмутимая, Локи прошла сквозь мрачновато выглядящую комнату для совещаний. Если зрение ее не обманывало, на спинке каждого из кресел, выстроившихся двумя ровными рядами вокруг длинного овального стола, был выжжен знак Врат — безобидная блажь аристократа или многозначительный намек? Локи поставила бы на второе, потому хотя бы, что никакие действия Амадея безобидными не бывали в принципе.
А вот соседний с комнатой кабинет оказался небольшим и странно уютным. Он выходил на юг, в полуоткрытое окно шелестела листва, пахло свежестью и летом. «Расслабься» — говорили девушке обитые теплым красным деревом стены, толстый мягкий ковер под ногами, — «Расслабься, видишь, как здесь хорошо и мирно».
Амадей сидел за письменным столом, просматривая какие-то записи, при приближении гостьи поднял голову. Оставил бумаги в покое, выпрямился во весь свой немалый рост, глядя на нее с привычным, но в этот раз слегка замаскированным, высокомерием:
— Как хорошо, что вы соизволили ответить на мое приглашение, нобилесса, — проговорил он обманчиво мягко, и положенное ответное приветствие застряло у Локи в горле. Честное слово, она не в силах была представить, что хоть когда-нибудь, пусть даже через пять десятков лет, достигнув нынешнего возраста своего отца, ее Дарен станет столь же пугающим человеком.
Как-то разом всплыли в памяти все слухи, ходившие об этом Темном… Непроверенные слухи — умные Темные свидетелей не оставляли.
— Присядьте, нобилесса, — промурлыкал Тартис, чуть шевельнув рукой, и сиденье мягкого стула легонько ткнулось Локи под колени. Изящным движением расправив платье, девушка села. За спиной почти неслышно закрылась дверь.
Еще один легкий взмах, проблеск камня в станиновой оправе — на столе перед ней появилось два высоких хрустальных бокала, наполненных алой сияющей жидкостью. Локи моргнула — если это именно то, о чем она подумала, то с какой стати Амадей так расщедрился?
— Настоящее коэль-ло с дальнего востока, — медовым голосом подтвердил тот, делая приглашающий жест.
Это что, шутка? Какой наивной дурочкой Тартис ее считает?
— Благодарю, но мне совсем не хочется, — преувеличенно вежливо ответила Локи.
Гостеприимный хозяин покровительственно улыбнулся ей, но из каждого слова буквально сочился сладкий яд:
— Я отнюдь не пытаюсь скрывать свои действия, драгоценнейшая. Мы оба прекрасно знаем, что в бокале. Но, как благородному человеку, мне показалось необходимым слегка подсластить горький вкус лекарства. Так или иначе, но вы его выпьете.
Локи застыла:
— Если вы сделаете что-нибудь со мной…, - девушка сама поморщилась на то, как по-детски прозвучала ее угроза. Амадей с легкой укоризной качнул головой:
— Вы слишком все усложняете, дражайшая нобилесса. Немного сока правды еще никому не повредило. — Скользящим движением Тартис опустился в кресло напротив нее, рука с перстнем легла на подлокотник.
Несколько секунд Локи смотрела на переливы алого в камне, потом неловко поднесла нектар к губам и сделала небольшой глоток драгоценного напитка.
— Коэль-ло положено пить до дна, — мягко напомнил ей Амадей.
— Я вас ненавижу! — прорычала Локи, со стуком ставя пустой бокал на столешницу.
— Ну же, милое дитя, я не настолько ужасен! — засмеялся тот. Но через пару секунд все признаки веселья исчезли с его лица:
— Итак, нобилесса, где мой сын?
Локи несколько раз растерянно моргнула, пытаясь не дать челюсти отвиснуть, потом, слегка заикаясь, произнесла:
— Вы… честное слово… вы… позвали меня сюда, чтобы спросить, где Дарен? Спросить м е н я?!! Или, по-вашему, это я его похитила?
Амадей усмехнулся:
— Ну же! Я лишь имею в виду, что мой сын вполне способен инсценировать собственное похищение по неким, неведомым мне, причинам. А вам, моя дорогая, он вполне мог что-то сообщить.
Локуста недоверчиво покачала головой: