Ее спонтанная речь превратила его, казалось, в камень. Должно быть, какие-то из оскорблений попали точно в цель. Тартис молчал, пока Иласэ не закончила говорить, и смотрел на нее пустыми глазами, потом резко схватил за руку и притянул к себе:
— А теперь послушай меня, ствура.
— Меня тошнит от тебя! — девушка безрезультатно пыталась вырваться.
— Твои проблемы, — выплюнул он, больно впившись пальцами ей в запястье. — Ты, кажется, думаешь, что контролируешь ситуацию. Ведешь себя, словно мы ровня. Позволь тебя просветить: все не так. Может, братцы Кэйросы и позволяли водить себя на коротком поводке, но сейчас мы далеко от Ордена, — он стиснул ей второе запястье и сильно встряхнул:
— Ты — одна. Ты слаба и беспомощна, и никто тебя здесь не защитит. Помочь тебе могу только я, если захочу, конечно! Ты будешь делать, как я говорю, и благодарить, что тебе вообще позволено находиться в моем присутствии. Все понятно?
Иласэ потеряла дар речи и смотрела на него, побледнев, с широко распахнутыми глазами. Тартис несколько мгновений наслаждался испугом в ее взгляде, потом с силой толкнул, заставив больно удариться спиной о землю.
— Вставай! — рявкнул он.
Она быстро села, раздираемая между страхом и яростью. И ярость побеждала.
— Ты ублюдок…
Это вновь взбесило его. Тартис явно ожидал, что она скорчится в страхе, и будет умолять его смилостивиться. Иласэ возмущенно завопила, когда Темный схватил ее за руку и болезненным рывком поднял на ноги:
— Выбрасывай книги и пакуйся! — приказал он.
Несколько мгновений Иласэ просто стояла, ошеломленная, потом, не видя никакой другой альтернативы, с мрачным видом подошла к своему мешку и высыпала часть его содержимого на землю. Вид ее драгоценных книг, грустно лежащих в грязи, заставил девушку подавленно вздохнуть.
Явно удовлетворенный, Тартис подошел и встал за спиной:
— Ну что, следует нам похоронить их должным образом? Почтить минутой молчания? Даже можем поставить надгробный камень, если хочешь.
— Сволочь! — она быстро повернулась и дважды ударила его по лицу мешком, который все еще держала в руках. Он вскрикнул и отшатнулся, больше от изумления, чем от боли. Иласэ практически зарычала на него, готовая ударить еще раз, если приблизится; но Темный выглядел таким удивленным, что не сделал никакой попытки ответить. Когда он не шевельнулся, она бросила мешок на землю:
— Если тебе необходимо ударить девушку, чтобы доказать, какой ты большой и сильный, то ты еще более жалок, чем я думала! — тон ее голоса был холодным и совсем не испуганным.
Темный продолжал странно смотреть на нее, когда Иласэ развернулась и пошла прочь, за деревья: девушке нужно было остыть, а его общество вызывало омерзение.
Когда она вернулась, почти спокойная, Тартис сидел у ручья, но при ее приближении медленно поднялся, и в его глазах было… Вот тогда Иласэ действительно испугалась.
Безумие. Пустота, безумие и что-то еще, что-то непонятное. Темный шагнул к ней, и девушка тут же сделала шаг назад, потом замерла, стараясь стоять абсолютно неподвижно. Откуда-то выплыла мысль, что если ты не шевелишься, то бешеный зверь не кинется на тебя… Он сделал еще один шаг, потом задумчиво склонил голову набок, рассматривая девушку все с тем же странным выражением в глазах. Затем плавно развернулся и, не оглядываясь, пошел в лес.
Иласэ проводила его взглядом, чувствуя, как дрожат руки. Она не была уверена, но что-то в Тартисе только что изменилось, и не в лучшую сторону. Темный и так был отвратителен: сперва он бросил ее одну, потом использовал, лгал ей, угрожал, ударил ее…; а теперь у девушки возникло ужасное ощущение, словно прошедшие дни покажутся ей медовым месяцем по сравнению с будущим.
Проблема заключалась в том, что Иласэ все еще воспринимала Тартиса слегка неуклюжим и очень избалованным подростком, каким впервые увидела два года назад. Только Темный им уже не был.
Иласэ начала вспоминать те его поступки за два года, которые были ей известны. Бесчисленные драки, и не только со Светлыми, запрещенные магические дуэли с другими подмастерьями, смутные слухи, что «несчастный случай» с Тгашем, соперником Тартиса на положение лидера среди Темных, не был таким уж случайным; сломанная рука Кэрика Лоджа, «случайное» падение Ильмара с лестницы, когда он переломал себе три ребра. Оказавшаяся в вещах Ролана ядовитая цайга — ее друг мог бы, по меньшей мере, лишиться руки, не найди она вовремя противоядие…