Дарен сидел на траве, молча злясь, когда Иласэ вышла из леса. Сердитый и смущенный, он отказался даже повернуть голову в ее сторону. Когда же, наконец, он вернется домой, чтоб никогда ее больше не видеть!
Иласэ смотрела на него несколько секунд, потом тяжело вздохнула и молча зашагала к полю. Когда Дарен не шевельнулся, обернулась:
— Пошли! Мы зря теряем время!
Девчонка предлагает забыть, что только что произошло? Замечательно!
Дорога мягко ложилась под ноги, земля стала ровнее, чем в лесу, двигаться — легче. Но на душе у Дарена было погано.
— Нам все равно идти еще целую вечность, — проговорил он зло, — никаких поселений здесь нет: никто не захочет жить рядом с людоедскими деревьями. Ты уверена, что компас работает?
— Прекрати, Тартис. Тебе просто хочется поругаться. — оборвала его Иласэ.
— Если этот дурной компас не в порядке, я прибью тебя!
— Ты уже сто раз это говорил.
Ее пренебрежительный тон взбесил юношу еще больше. Догнав Иласэ, он сильно толкнул ее в спину, заставив упасть на землю, и пошел дальше. Ему следовало ожидать ответа, но почему-то камень, больно ударивший в правое плечо, стал неожиданностью.
— В Бездну! — выдохнул он, оборачиваясь, — ты…
Иласэ стояла, замерев, повернув к небу белое от страха лицо:
— Смотри вверх! — и бросилась прочь, назад к деревьям.
Внезапный ветер растрепал его волосы, потом тень закрыла солнце. В небе над Дареном парила самая большая птица, виденная им в жизни, словно какой-то безумец взял обычного ворона и увеличил в тысячу раз. И хищница стремительно неслась вниз, к ним, как сова, заметившая пару полевок.
На долю секунды Дарен застыл, потом начал двигаться, не думая. Кинжал неожиданно оказался в руке, рукоять обжигала пальцы; потом, по своему собственному разумению, правая рука с клинком взлетела вверх, со свистом распарывая воздух.
Юноша почувствовал, как магия прошла сквозь него, сквозь кинжал, став лезвием сияющего света. И распорола птице живот. Та пронзительно закричала, поток ее горячей липкой крови вылился на землю, основательно забрызгав Дарена. Потом одно из огромных крыльев раненного чудовища ударило его, отбросив в сторону, и птица вернулась в воздушную стихию, подальше от слишком кусачих мышек.
Дарен как упал на спину, так и остался лежать, глядя, как хищница постепенно превращается в крохотную точку и тает вдали.
— Тартис! Тартис, очнись! — пронзившая щеку резкая боль подсказала, что Иласэ только что ударила его. Юноша с трудом повернул голову и увидел ее, стоящую на коленях рядом. Девушка ударила его снова. Дарен сомневался, что второй раз был необходим, но сил что-то сделать по этому поводу не осталось.
— Ты, придурок, ты слышишь меня? Тебе невероятно повезло!
— Что это было? — прохрипел он.
— Птица-рок.
— Я… никогда… откуда она взялась?
— Она не из нашего мира, — Иласэ поежилась, — эти твари неразумны, но способны открывать Врата, — девушка бросила опасливый взгляд наверх, — Вставай! Нужно вернуться к деревьям, пока она вновь не прилетела!
Дарен попытался встать, и не смог: все кружилось перед глазами. Иласэ помогла ему подняться, и он тяжело оперся на нее, прежде чем осознал, что делает. Хотел оттолкнуть, но почти упал, так что в результате девушка стала держать его еще крепче. Путь назад казался в тысячу раз длиннее.
— Ты не говорил, что кинжал способен на такое.
Дарен пожал плечами, потом нахмурился, видя, с каким любопытством Иласэ смотрит на все еще зажатый в руке клинок. Торопливо убрал в ножны.
— Будет сложнее, чем я думала, — задумчиво проговорила девушка, глядя на поле, туда, где оно продолжалось за рощей шотонов, — там нет укрытия, негде спрятаться от крупных хищников. Нет деревьев, из которых можно было бы сделать основание защитного круга. Там нельзя оставаться ночью.
— Думаю, мы сможем еще днем добраться до дальнего леса, — сказал Дарен, чувствуя себя уже намного сильнее.
— Уверен? — с сомнением переспросила Иласэ.
— Да, — ответил он твердо.
— Ты весь в крови, — заметила девушка.
— А? — Дарен провел ладонью по лицу. Конечно, теперь и она оказалась покрыта красной, липкой, уже начавшей подсыхать жидкостью.
— М-м! Попробуй! — Дарен протянул свои окровавленные пальцы к ее лицу.
— Гадость! — взвизгнула Иласэ, отодвигаясь от него.