Когда Иласэ вновь открыла глаза, оказалось: она лежит на земле, а Тартис, наклонившись, трясет ее за плечи.
— Что случилось? — спросил Темный, видя, что взгляд девушки сфокусировался на нем. В его голосе смешались страх и раздражение.
— Не знаю, — выдавила Иласэ, попыталась сесть, но даже это усилие заставило капли холодного пота выступить на лбу, — мне плохо.
— Мне тоже не слишком-то хорошо, — буркнул Тартис без всякой симпатии, — вставай!
Иласэ медленно поднялась. Ноги дрожали, желудок сжимался в спазмах. Тартис, решив, что с ней все в порядке, зашагал прочь. Девушка попыталась пойти следом. Ей удалось сделать целых пять шагов, прежде, чем колени подогнулись, и она вновь упала на землю, задыхаясь от слез.
— В Бездну! — с отвращением проговорил Тартис, возвращаясь к ней, — Ты больна? У тебя что, лихорадка?
— Нет, — прошептала она, — просто кружится голова и тошнит. Я почти ничего не ела три дня.
Темный зло выругался, определенно не зная, что делать.
— Тартис, — проговорила Иласэ, глядя в землю, — не думаю, что смогу идти сегодня дальше.
— Ты глупая, бесполезная…, - он произнес длинное сложное ругательство, больше половины слов в котором она не поняла, развернулся спиной и зашагал дальше, на юго-запад.
Иласэ прикусила губу, зажмурилась. Она не хотела видеть, как он уйдет прочь, как ее последняя связь с человеческой цивилизацией исчезнет вдали, а она останется здесь, пока к ней не вернуться силы, или пока что-то хищное не прикончит ее.
Будь он проклят! Будь он проклят за то, что так с ней поступает!
И она… Много хорошего дали ей все выученные заклинания и ритуалы. Когда это действительно понадобилось, она оказалась и недостаточно сильной, и недостаточно умной, и… — глаза Иласэ вновь заволокло слезами.
Глава 18. Заклятие
Уже десять дней, как исчезла Иласэ. Как была похищена. Как проклятые Темные предательски…
— Опять не спишь? — прохладная тонкая ладонь легла Ролану на лоб, поворачивая лицом к свече, — ну, не притворяйся, я же знаю.
— Да, мам, — покорно отозвался юноша.
— Значит, вновь не выпил моего настоя. Какой же ты непослушный! — Лилит с ласковой укоризной покачала головой.
— Не хочу, мам, — Ролан сел на кровати, — ты же знаешь, как я ненавижу эти наведенные сны!
— Разве лучше мучиться всю ночь?
Старший Кэйрос стиснул зубы: он вовсе не собирался сообщать матери, что на самом деле бессонные ночи были ему необходимы для поисков. В некоторых отношениях Лилит до сих пор считала своего первенца маленьким ребенком. «Ай-яй-яй, деточка подвергает себя опасности, тайком открывая Порталы в домены Темных, вот ужас-то!». Ролан прекрасно понимал, какой поднимется крик, стоит ей догадаться, чем он занимался последнее время.
Шесть дней назад, когда они с Ильмаром благополучно добрались домой, братец пробормотал нечто невнятное о необходимости вернуть вещи на нужное место, и испарился. И до сих пор всячески избегал объяснений о том, что же это был за Ключ.
В домен Ариада они пробрались две ночи назад, менее удачно, и Ильмар теперь прятал под длинными рукавами следы ожогов — последствия брошенного кузеном Локусты огненного заклятия. Крови никого из Семьи Ариада у них не было, а обычные ритуалы невидимости не сработали. Хорошо еще, что они успели тогда быстро открыть Портал…
— Расстраиваешься из-за Иласэ? — Лилит нежно провела ладонью по щеке сына, — но твоя бессонница ей не поможет.
— Мам, перестань, — Ролан поморщился, — я знаю, что ты никогда не одобряла нашу дружбу…
— Ты ошибаешься, — глава Семьи Кэйрос покачала головой, — мне всегда нравилась эта милая девочка, и против вашей дружбы я не имела ничего против.
— Но…, - мрачно проговорил Ролан.
— Но, — со вздохом закончила мать, — именно дружбы, понимаешь? Она тебе не пара, она не дочь Первых.
— Помню я, помню, — пробурчал Ролан, — «ты не можешь жениться на ней, у вас никогда не родятся дети, ты предашь свой род»… Хотя, как я много раз говорил тебе: род прекрасно продолжит Ильмар, а мы с Иласэ замечательно могли бы усыновить какого-нибудь одаренного малыша из местных. Мам, сейчас это не важно. Иди к себе. Настой твой я все равно пить не собираюсь, и, если я решил страдать бессонницей, то я буду страдать бессонницей, хорошо?
— Какой же ты упрямый! Прямо, как твой отец.
Ролан удивленно посмотрел на мать: предполагалось, что она должна ругать его, а не мечтательным тоном сравнивать с отцом. Прежде такие сравнения всегда считались комплиментом. Лилит и сама заметила свою оплошность, на ее красивом лице появилось выражение растерянности. Потом Лилит Кэйрос встряхнулась, покачала головой: