— Тихо! — прошипел он.
— Что ты делаешь? — воскликнула Иласэ возмущенно, пытаясь вырвать руку, которую он сжимал, как клещами.
— Нельзя идти к воде, если не видишь, что в ней, — ответил он.
Конечно, Тартис был прав. Не устань она так, поняла бы это и сама. Однако почему-то попыталась спорить:
— Это всего лишь река!
— Ну да, — согласился он, — а там было всего лишь пустое поле, — и довольно сильно отпихнул ее от реки назад, к лесу, так что Иласэ споткнулась и чувствительно приложилась о каменистую землю местом пониже поясницы.
— Хватит меня толкать!
Тартис фыркнул и сунул ей в руку факел, второй он бросил еще в поле:
— Подержи-ка!
Потом подобрал с земли длинную толстую ветку, взвесил в руке и осторожно начал спускаться по пологому берегу.
Конец палки с громким всплеском ударил по воде. Они оба замерли, напряженно вслушиваясь в тишину, но ночь не донесла до них никаких звуков, кроме мерного шелеста текущей воды.
Однако Тартис колошматил по воде еще не меньше пяти минут, и успокоился лишь ввиду полного отсутствия атакующих.
Они пили до тех пор, пока вода не начала течь, казалось, даже в венах.
Тартис заговорил первым:
— Нужно ли нам пересекать реку? Мы можем утонуть, но лучше уж так, чем сгореть заживо, — голос его звучал удивительно спокойно.
Иласэ поежилась: да-а. Они обсуждают, уже не как выжить, а как менее болезненно умереть. Хороший показатель того, в каком состоянии их дела.
— Думаю, лес не загорится.
— Но там ты сказала… — с угрозой в голосе начал Тартис.
— Там я едва ли могла толком думать, — перебила она его сердито, — на меня только что напали, вся нога в крови, а поле пылает! — девушка глубоко вздохнула, — Помнишь, какие именно деревья стояли в первом ряду у поля?
— Какие? — Тартис явно не утверждал себя их разглядыванием.
— Кажется, Золотые Лиственницы. Я тогда не сообразила, — добавила Иласэ с покаянным видом, — но им не страшен огонь. Священные деревья не пустят пожар в лес.
— Ты уверена, что это были именно они? А если нет?
Иласэ пожала плечами:
— Тогда мы превратимся в жаркое. Если так, нам следует попытаться пересечь реку.
Вместо ответа Тартис забрал у нее факел, воткнул в землю рядом и наклонился исследовать ее рану. Иласэ напряглась, внимательно наблюдая за его действиями.
Рану покрывало несколько слоев засохшей крови и грязи, так что разглядеть что-то в неровном свете факела было сложно. Девушка подумала, что еще пару недель назад вполне могла бы упасть в обморок, увидев такое на своей ноге.
Тартис оторвал от своего плаща длинную полосу, смочил в воде и начал осторожно омывать ее рану. Только сейчас Иласэ подумалось, что именно из своей одежды Тартис и сделал факелы.
— Царапины не такие уж глубокие, — нейтральным тоном произнес Темный, касаясь кожи вокруг раны. Движения его пальцев были очень нежными.
Тартис вел новую игру.
Помощь ей шла в разрез со всем, во что он верил, но, все же вынужденный помогать, Темный нашел собственный способ справиться с дилеммой. С тех пор, как Тартис на руках отнес Иласэ к деревьям, он при каждой возможности демонстрировал самые куртуазные манеры, стараясь при этом сделать ей как можно больнее.
Тартис предупредительно собрал хворост для костра и разжег огонь, а потом, когда Иласэ не ожидала, толкнул ее в спину, и девушка до волдырей сожгла руку. Позднее в тот день, перебираясь через глубокий поток, Иласэ оступилась на скользком камне. Тартис подхватил ее, не дав упасть, но стоило ей повернулась к нему с намерением поблагодарить, схватил за плечи и сунул под воду. И лишь когда казалось, что он действительно готов утопить ее, отпустил, и Иласэ вынырнула на поверхность, отплевываясь и жадно хватая ртом воздух. И Темный подхватил ее на руки, как ребенка, и вынес из воды.
С тех пор он был с ней подчеркнуто внимателен и нежен, и не упускал ни малейшей возможности причинить боль. Этот Тартис пугал ее до полусмерти. Странное изменение в его поведении вызывало у Иласэ ужас, и она представления не имела, как теперь себя с ним вести. Она пыталась игнорировать его, кричать на него, бросать в него камнями. Никакого эффекта.
— Думаю, эти существа просто хотели заставить тебя упасть, — задумчиво проговорил Тартис, разглядывая ее раны, — они явно предпочитают пожирать еще живую добычу, — похоже, страх, отразившийся в ее глазах, доставил Темному немалое удовольствие.
— А вот эти ранки довольно глубокие, — произнес он ласково, проводя кончиками пальцев рядом со следами укуса, — тебе не приходило в голову, что эти звери могут переносить бешенство?