Когда, двадцать пять веков назад, на свет появилась первая ствура, мы не пользовались кольцами, доступ к Силе был открыт для нас и так. Хроники тех лет рассказывают, как появление таких, как ты, удивило и заинтриговало предков. Но очень скоро у моего народа начались проблемы, ты и сама можешь их прекрасно перечислить: отторжение стихий, сужение магического потока, падение рождаемости, и многое другое… Именно тогда нам пришлось создать станиновые кольца, а прямой доступ к Силе заменить на медленные ритуалы. Помнишь историю?
— Никто не смог доказать, что в этом виноваты именно мы! — Иласэ вскочила на ноги, — Темные просто подтасовали факты! Не забывай, именно тогда наш мир проходил сквозь хвост кометы, а в защищающих от Бездны щитах появились первые трещины!
Тартис выглядел невозмутимым:
— Я же сказал, мы проводим исследования, и там учитывается все. Вывод простой: или мы, или вы. Еще несколько веков — и сосуществование станет действительно невозможным. Ты ведь не удивишься, Иласэ, что моя раса предпочтет собственное выживание?
— И что вы собираетесь сделать? Что вы вообще можете сделать? Светлых не меньше, чем вас, но они никогда не согласятся с вашими, притянутыми за уши, доводами! И не говори мне о Сиранн — если ты и не соврал о ней, таких, как она, среди Светлых единицы! Так что, вы устроите новую войну и еще больше обескровите собственный народ?!! Скажи мне, Тартис!
Темный тихо засмеялся:
— Все просто, ствура. Мы разрабатываем ритуал. Новый, очень полезный ритуал. Все ствуры будут умирать после первого проявления своей Силы. Мы ведь не чудовища, нам не нужны реки крови — так что ваши детки на следующий день просто не проснутся. Очень гуманно — ты согласна? А что до вас, уже живущих и ставших магами — мы подождем, пока вы вымрете сами, мы ведь живем значительно дольше.
— Ты… ты… — Иласэ больше не могла ничего произнести, чувствуя, как внутри нее все переворачивается от ужаса. Она даже не знала, что сказать: столь много разных эмоций боролось в ней. И девушка сама удивилась следующим словам:
— Ты имеешь хоть какое-нибудь представление, как ужасно это может отразиться и на вас? Что, если на самом деле мы — одно и то же? И этот ваш ритуал уничтожит всех: не только нас, но и Светлых, и Темных! Что, если твои собственные дети начнут умирать во сне?
Что-то на миг дрогнуло в его глазах, но тут же исчезло:
— Поверь, такой ошибки мы не сделаем.
— Почему ты говоришь мне это? — устало спросила Иласэ, — знаешь ведь, что я расскажу магистрам.
Тартис рассмеялся и придвинулся к ней поближе:
— Я могу сказать тебя все, что захочу. Могу рассказать, где находится замок Повелителя и как туда незаметно проникнуть. Могу назвать ключи тайной переписки и поведать, чем тайно занимаются эмиссары Повелителя на востоке и как выходят на связь друг с другом. Я могу рассказать тебе все это, и мне ни о чем не придется беспокоиться. Знаешь, почему? — Тартис наклонился к Иласэ, глядя теперь ей в прямо глаза с любовной злобой, как испорченный мальчишка смотрит на стрекозу, прежде чем оторвать ей крылья.
Девушка взглянула на него в ответ, чувствуя странное оцепенение:
— Потому, что ты собираешься убить меня, — прошептала она тихо. Одинокая слезинка скользнула по щеке.
Тартис проводил взглядом искрящуюся в огне капельку:
— Не плачь об этом, — укорил он мягко, и погладил Иласэ по голове, словно она была его домашней собачкой. Задержал движение руки, чтобы накрутить на палец шоколадный локон. — Если нам повезет, лес убьет тебя прежде. Так или иначе, только один из нас выберется отсюда живым.
Иласэ прикрыла глаза, чувствуя, как в душе отмирает что-то важное, покрывается ледяной коркой:
— Я плачу не поэтому, — тон ее безжизненного голоса нес угрозу, и Темный на мгновение замер, оценивая. Но он не понял, да Иласэ и не ожидала, что он поймет. Потом Тартис поднялся и исчез в лесу.
Глава 22. Человек — лучший друг оружия
Утром оказалось, что река, возле которой они разбили лагерь, была не меньше пол лага шириной, с быстрым течением. Вчера они бы не сумели пересечь ее.
Ни один не упомянул о предыдущей ночи. Собственно, они вообще ни о чем не говорили. Компас все также показывал на юго-запад, но теперь они шли по лесу, вдоль реки.
Только ближе к полудню Иласэ поняла, что вызывает у нее непонятное ощущение дискомфорта, которое первоначально она отнесла к своему беспокойству о ранах: Тартис молчал. За весь день он не произнес ни слова.