— Но…, но…, - Дарен с восторгом следил за тем, как она бледнеет.
— Разве ты не должна заботится о моем здоровье, о том, чтобы я ел, как положено?
— Но…
Поддразнивающие нотки исчезли из его голоса:
— Делай это, или я позабочусь, что, кроме мяса, ничего съедобного не будет!
Иласэ стиснула кулаки:
— Как же я тебя ненавижу!
— Ай-яй-яй! Хорошие девочки не должны ненавидеть, — он ухмыльнулся, зная, что победил.
Глава 24. Виверна
Наблюдать за действиями Иласэ по разделке маленького животного оказалось на редкость забавно. Судорожно сглатывая, она присела на колени рядом с трупиком и вытащила кинжал. Коснулась дрожащими пальцами коричневой шерстки, скривилась, из горла вырвался стон. Положив трупик на колени, высоко занесла нож.
Дарен весело заухал:
— Детка, кролик уже мертв, не надо приносить беднягу в священную жертву.
— Я знаю! Заткнись! — зло отозвалась Иласэ. Девушка издала еще один сдавленный горловой звук, говорящий о сильном отвращении, и сделала маленький надрез.
— Именно так, детка, как я тебе показывал.
Дальше пошло быстрее, хотя Иласэ все время кривилась, особенно когда липкая красная жидкость брызгала ей на лицо.
— А теперь самое интересное, — с энтузиазмом объявил Тартис, которому давно уже не было так весело, — потрошение! Но сперва отрежь ему голову!
Отвернувшись и стиснув зубы, Иласэ начала пилить.
— Помогите! Помогите! — пронзительно тонким, насколько смог, голосом, запищал Дарен, — Пожалуйста, не отрезай мне голову! Что плохого я тебе сделал?!!
— Прекрати, дурак! — завопила Иласэ, тяжело дыша, ее лицо приобрело приятный зеленоватый оттенок. Девушка несколько раз глубоко вздохнула, явно пытаясь взять себя в руки, и с решительным видом начала потрошить тушку. Увы, лезвие вошло слишком глубоко, наружу хлынуло содержимое внутренностей и темная жидкость.
В следующий момент кролик уже валялся на земле, а Иласэ летела к ближайшим кустам. Из-за их густой зелени до Дарена донеслись красноречивые звуки ее возмущенного желудка.
Тартис хохотал так, что на глазах выступили слезы, а бока, казалось, собирались разорваться. С трудом остановившись, он поднялся с камня, сидя на котором проводил руководство по разделке добычи, и подошел к трупику. Но стоило ему посмотреть на землю, и смех моментально умер.
— Не это ищешь? — Иласэ уже вышла из зарослей, бледная и злая, в руке крепко зажат серебряный кинжал.
Дарен был так уверен, что она его выронит!
— Ты вовсе не так умен, как считаешь! — прошипела девушка.
Она что, знала?
— Почему ты так пытаешься его вернуть? — холодно поинтересовалась Иласэ, направляясь мимо него к реке, — я же сказала, что ты еще недостаточно здоров. Или это клинок зовет тебя?
Юноша против воли задумался над вопросом и понял: нет, кинжал не звал его. Просто Дарен был все еще зол, что девчонка его обхитрила.
— Нет, — ответил он.
— Нет? — переспросила Иласэ, усмехнулась, — значит, ты просто дурак.
— Не зли меня, крошка, — проговорил Дарен угрожающе.
Иласэ окинула его ледяным взглядом:
— Клинок не зовет тебя потому, что ты ему сейчас не нужен. Он как хищный паразит, он заманивает нас и питается нами.
Умывшись, Иласэ вернулась к кролику и закончила его разделывать, хотя Дарен и полагал, что теперь она откажется наотрез. Девушка сама промыла готовую тушку в воде и зажарила. И даже смогла съесть половину.
Настроение Дарена упало: теперь он чувствовал себя проигравшим.
Его с самого начала не привлекала мысль делиться с ней мясом. Но теперь Иласэ определенно изыщет способ эксплуатировать его охотничьи умения, даже если ради этого ей вновь придется упасть в голодный обморок у его ног.
Дарен и впрямь заволновался, когда девчонка потеряла сознание у той рощи. На какой-то момент ему показалось, что Иласэ собирается умереть и оставить его одного в этом царстве дикости. Воспоминания о том, как он нес ее назад к роще, вызывали гнев и смущение. Он, Темный маг, кровь от крови Первых, нес на руках ствуру, символ и причину постепенного увядания своей расы. И она лежала на его руках, прижавшись головой к его плечу, как будто он был одним из ее дружков-Кэйросов. Дарен ненавидел ее за это.
Позднее его осенило, что можно было просто подождать, пока к девчонке вернутся силы, и она дойдет до деревьев на собственных ногах. Но он повел себя так, словно она была его девчонкой. Словно она была Локи, перетрудившейся с заклинаниями, которую он нес в замок. Словно она была его кузиной Лилиэс, сидевшей под домашним арестом, которой, украдкой от свирепого дяди, он таскал в комнату всякие вкусности. Словно она была Маритой до их… размолвки, которая не обижалась на его грубоватые шутки и отвечала тем же.