Наверное, таков был побочный эффект от слишком долгого времени, которое они провели вместе. Что ж, Дарен позаботился о том, чтобы никто из них не забыл о своем настоящем положении. Через сутки его полного и неотрывного внимания Иласэ стала восхитительно нервной и пугливой.
Впрочем, его вниманию к Иласэ была и другая причина: так он мог касаться ее. Дарен понимал, что не должен, что сама мысль должна вызывать отвращение: ведь она не человек, ствура. Результат самовнушений оказался обратным: он пользовался каждой возможностью погладить, прижать к себе. Особенно, если перед этим можно было столкнуть ее в воду или еще как-то помучить. Он ведь не предавал свои идеалы, если касался ее, только чтобы причинить боль, верно?
Дарен поднял голову к небу: солнце уже перевалило через полуденную черту. Еще один проклятый день в проклятом месте.
В ту ночь, когда он пытался поговорить с Иласэ о ствурах, он вовсе не хотел испугать ее или разозлить. Он хотел убедить ее. Безусловно, с его стороны было наивно надеяться сделать это с первого раза, но Дарен все равно был разочарован. Хотя, конечно, для нее тяжело принять правду о своей природе.
При всех своих умственных и логических способностях Иласэ оставалась идеалистом и не понимала, что одни виды должны умереть, чтобы не мешать другим. Это как когда рачительные хозяева выпалывают сорняки в огородах, освобождая место для нужных растений.
Да, пока Иласэ слепа к правде, но он сможет убедить ее.
Дарен сидел, все так же погруженный в мрачные мысли, когда тишину леса нарушил сильный рев. Отовсюду с верхушек деревьев в небо взвились сотни птиц, паникующе крича. Рев был громкий, с завывающими волчьими нотками, и его источник — совсем близко.
— Иласэ!
Она стояла возле реки и быстро повернулась на его голос.
— Иласэ, ты знаешь, что это было?
Девушка покачала головой:
— Нет.
— Зато я знаю, — проговорил он мрачно, — это виверна.
Иласэ побледнела, но тут же упрямо возразила:
— Я говорила тебе, Тартис, здесь не может быть…
— Замолчи! — крикнул он, и она испуганно отступила на шаг назад, — хоть сейчас не спорь со мной! Ты можешь определить, насколько виверна далеко?
— Не знаю, — Иласэ заколебалась и добавила со страхом, — ближе, чем в прошлый раз.
Дарен вздрогнул:
— Ты слышала этот рев раньше? Слышала и не сказала мне?!!
— Дважды, вчера. Звук был слабый, и я не волновалась.
— Так волнуйся сейчас! — Дарен торопливо обвел взглядом их лагерь, — твой защитный круг сможет удержать виверну?
— Не знаю, — Иласэ помотала головой, — но даже если и удержит, виверны терпеливы. Она просто сядет рядом и будет ждать, пока мы сами оттуда не выйдем.
— Тогда что нам делать?
Несколько мгновений Иласэ напряженно думала:
— Лучше всего уйти дальше от реки в лес, попытаться найти там деревья с защитными свойствами для круга. По запаху виверна нас не найдет, обоняние у этих хищников слабое. Тартис, лучше бы тебе говорить правду об этом звуке!
— Я не собираюсь врать о том, что способно перекусить меня пополам! — прорычал Темный.
— Виверны обычно охотятся стаями, — слабым голосом проговорила Иласэ.
— Я видел только двух, — Дарен пожал плечами, — на нас и этого хватит.
— Да, — девушка вздохнула, — быстро собираемся и уходим.
Какое-то время они шли по лесу молча, виверна голоса тоже не подавала. Потом Иласэ начала замедлять шаг, пока совсем не остановилась. Дарен обернулся, встревоженный:
— В чем дело?
— Тихо! — отозвалась она полушепотом.
Дарен торопливо оглянулся по сторонам, прислушался: пусто, никакого движения.
— Я ничего не слышу.
— Именно, — выдохнула Иласэ, — все птицы молчат.
— Прячутся, — понял Дарен ее мысль, — значит, рядом большой хищник. Что предлагаешь теперь?
Иласэ прикусила нижнюю губу:
— Пойдем, но медленно. Деревья растут здесь достаточно близко друг к другу. Если что, мы услышим приближение виверны заранее, — девушка старалась казаться спокойной, но ее руки дрожали.
Шагов через пятьдесят Дарен заметил на широких, как лопухи, листьях незнакомого дерева какие-то темные пятна. Показал Иласэ:
— Видишь там, на дереве?
Она моргнула:
— Кровь?
Пятна оказались не только здесь. Словно кто-то взял несколько ведер крови и щедро расплескал вокруг: на стволы, на землю, на листву.