- Заткнись! - яростно прошипела Иласэ.
- Не волнуйся, - мурлыкающим тоном проговорил Тартис, - если у тебя изо рта пойдет пена, я помогу, - он сжал ее лицо в своих ладонях, наклонился к ней, - Тебе будет совсем не больно: я просто сверну твою шею, вот так…
- Прекрати! - Иласэ дернулась назад, пальцы напряглись, сжимаясь на манер когтей горгульи - если Темный попытается что-то сделать, она выцарапает ему глаза. Тартис засмеялся и быстро отпустил ее.
- Дай мне свой нож! - потребовала она.
Смех моментально стих:
- Я сказал: нет!
- Во имя Первых, Тартис, не будь идиотом: мне нужно чем-то перевязать рану!
Он хмыкнул:
- Ладно.
Иласэ растерянно ойкнула, когда Тартис стащил с нее плащ и весело насвистывая, принялся нарезать материал пластами. Иласэ тоскливо взглянула на свое укорачивающееся одеяние: с Темного станется изрезать все, лишь бы позлить ее. Взгляд девушки невольно остановился на сияющем серебряном кинжале: он был так ярок, так прекрасен сейчас, и, если она не ошибалась, горел все ярче с каждым прошедшим днем.
Иласэ вновь задалась вопросом, что именно способен делать магический клинок: все попытки разговорить Тартиса на эту тему успеха не имели. Несмотря на свою внешнюю простоту, кинжал казался Иласэ самым красивым оружием, которое она когда-либо видела. Девушке ужасно хотелось подержать его в руках, хотя бы несколько секунд. Ей не раз уже приходила в голову мысль забрать кинжал, пока Тартис спит. Может, увидь он, что ее прикосновение не вредит кинжалу, позволил бы хоть иногда им пользоваться…
Иласэ моргнула, сбрасывая оцепенение, и заметила, что клинок больше не двигается. Подняла голову и встретилась взглядом с Тартисом, который смотрел на нее обвиняюще:
- Прекрати это, - процедил он; ладонь, сжимающая кинжал, напряжена так, что побелели костяшки пальцев.
- Извини, - пробормотала Иласэ, - дай мне мою сумку.
Раздраженный, он вытащил мешок из Тойше и с силой швырнул в нее, попав по больной ноге, да так, что она невольно всхлипнула. И тут же зажала рот ладонью, когда, «заботливый» спутник резко повернулся к ней:
- У тебя все нормально? - голос Тартиса звучал встревожено, словно он и впрямь переживал о ее самочувствии. Иласэ с трудом сдержала рвущийся наружу истерический смех:
- Да, - выдавила она.
Какое-то время Тартис внимательно смотрел на нее, словно не веря, потом - Иласэ подавила облегченный вздох - все же отвернулся, решив, должно быть, что на сегодня с нее хватит.
Из сумки Иласэ выудила несколько листьев Куаши - не совсем то, что надо бы, но ничего другого нет, а так растение поможет очистить рану от заразы.
Когти этих существ - не ядовитые, доказательства тому - живой Тартис. А вот клыки? Исследователь в Иласэ отнюдь не горел желанием проводить фатальный эксперимент на себе.
Только сейчас, имея возможность вернуться мысленно ко вчерашнему дню, девушка осознала, насколько им с Тартисом повезло. Не отдыхай они вчера весь день, были бы сейчас уже убиты и съедены.
Весь прошлый день они только делали, что ели и спали, а еще Иласэ прилагала все усилия, желая оставаться как можно дальше от Тартиса, цеплявшегося к ней по любому поводу. Как в тот раз, когда Темный испек результаты своей третьей охоты, с довольным видом сообщил, что по вкусу змея напоминает курицу, после чего попытался накормить ее несчастной рептилией. Только пара направленных в его голову камней отвратила Тартиса от идеи силой расширить ее рацион.
Как только солнце село, Тартис по своему обыкновению ушел из лагеря, но уже через полчаса вернулся, с лицом и грудью, залитыми кровью. И немедленно велел Иласэ обновить охранный круг. Кровь щедро бежала по располосованному лицу, превращая его в жутковатую маску, но круг беспокоил Тартиса куда больше собственных ран. Но и когда Иласэ закрыла защиту, Тартис остался стоять, судорожно сжимая рукоять кинжала, тяжело дыша.
Даже после встречи с тьягошем Иласэ не видела Темного таким: каждое движение юноши стало резким, напряжение, исходившее от него, почти осязаемым, выражение глаз, как у загнанного волка. За прошедшие дни Иласэ научилась определять состояние Тартиса, и могла бы поклясться: Темный был в ужасе.
- Во имя Первых, Тартис, что с твоим лицом? - Иласэ за плечо развернула его к огню, чтобы лучше рассмотреть рану. - Кто это сделал?
Он нетерпеливо сбросил ее руку, отталкивая в сторону:
- Приготовься! Возможно, придется бежать.
Они ждали, но ничто не приблизилось к лагерю.
- Тартис, нужно что-нибудь сделать с твоей раной.
Он не слышал.
- Я должен убедиться, - пробормотал он самому себе и вышел из круга.
- Ты хочешь туда вернуться? - растерянно спросила Иласэ. Вот он, перед ней, напуганный сильнее, чем когда-либо прежде, и хочет вернуться к тому, что, очевидно, и нанесло раны. Почему он не бежит от этого прочь? Темные ведь всегда бегут.
- Если услышишь какие-нибудь звуки, и это буду не я - мчись отсюда! - приказал он.
- Я иду с тобой!
Тартис ничего не ответил на ее заявление, но помог подняться на ноги, когда девушка запнулась о невидимую в темноте кочку.
Было полнолунье, и потому сравнительно светло для осенней ночи, однако Иласэ поразила легкость движений Тартиса, в то время, как она постоянно запиналась о ветки и камни, то и дело проваливалась в мелкие ямы.
Тартис довел ее до самого края рощи, к тому месту, где начиналось поле, и Иласэ чувствовала растущее в нем с каждым шагом напряжение.
Потом деревья кончились, Иласэ увидела поле. И ахнула от восхищения.
Залитое лунным светом, оно казалось волшебным озером, сияющим изнутри. Легкой рябью, отсвечивающей серебром, пробегали травяные волны, и над шелестящей поверхностью плыли по воздуху тысячи сияющих пушистых шариков, танцевали в такт бесшумной лунной музыке, образуя гармоничные узоры.
- Как красиво! - очарованно проговорила Иласэ.
Тартис хмыкнул, поднял с земли ветку покрупнее, и, раскрутив над головой, швырнул вперед. С мягким шмяком ветка приземлилась, шелест травы стал громче - она зашевелилась по всему полю, и воздух наполнил чирикающий и попискивающий хор. Какое чудо. Поле вовсе не пустое, как сперва подумала Иласэ, оно оказалось полно животными, скрывающимися в траве.
- Прелесть, - прошептала девушка. Тартис на это одарил ее презрительным взглядом. В траву полетел крупный камень, в то же самое место, где упала ветка. И тотчас все поле взорвалось движением, нежное воркование сменилось воплями. Трава сгибалась, показывая, как сотни невидимок метнулись к месту падения камня. До края рощи отчетливо донеслось гневное рычание.
- Что…, - Иласэ запнулась, - что это такое?
Тартис шагнул вперед, пока не оказался совсем рядом с первыми порослями травы.
- Эй! - крикнул он, - вот он я! Прямо здесь! Хватайте меня!
В мгновение ока всякое движение на поле замерло, оно вновь превратилось в тихое неподвижное озеро посеребренной травы.
- Тартис, что ты делаешь?!!
- Эй!!! - крикнул он вновь.
И ждал.
Молчание.
- Чрик? - подало голос одно из существ.
Снова тишина.
- Что они такое? - спросила Иласэ, когда Тартис вернулся к ней, определенно довольный тем, что сейчас произошло.
- Не знаю, не разглядывал, - отозвался он, - я пошел в поле охотиться, увидел движение и решил, что это кролик, - Тартис резко, лающе засмеялся, - кролик, который почти разодрал мне лицо.
- Ты говоришь о животных, которые издавали это милое чириканье? - Иласэ бросила нервный взгляд в сторону поля.
- Да-а, очень милое, - насмешливо протянул Темный, - чирикающие зверьки, которыми ты так восхитилась, вроде наземных пираний; потому-то в поле больше нет никаких других животных. Умные не заходят в траву, а глупых сразу же съедают.
- Зачем ты вернулся сюда?