И чудом – вновь в ваш дом попало…»
И как она забыла об этом коротком письме? А стихи… Они ведь явно не были взяты у классиков или других известных поэтов, а сочинены самим автором письма! Впрочем, насколько могла судить Галия, автор не был лишен тонкого ума и способностей в лирике.
Кто же, ну кто из ее ближнего или дальнего окружения писал стихи?
И тут Кадырова вспомнила о газете, подаренной ей несколько лет назад одним из ее студентов. В той газете были опубликованы его стихи, и он надписал ее Галие на память.
Женщине не пришлось долго вспоминать его имя.
«Джура Мусаев! Ну конечно!!! Что же, это ОН – меня преследует?! Но зачем?! К чему мне его подарки? И почему он не приходит открыто? Почему он невидим?.. А может, это все-таки не он, а кто-то другой? Джура бы, вероятно, ко мне – не пришел…».
Галия по привычке улыбнулась. Она часто улыбалась – с тех пор, как заметила, что ее улыбка многих, очень многих не оставляет равнодушными. Особо красивой молодая женщина сама себя никогда не считала: да, симпатичная, умеет себя подать, но далеко не модель. А вот улыбка…
Как-то, когда Галия была еще девочкой, она увидела ослепительную, влекущую, искушающую почти всех, кто ее мог видеть, улыбку какой-то незнакомой женщины. В тот момент Галия инстинктивно почувствовала, как это, должно быть, приятно – лишь улыбнуться человеку и почти тут же зримо ощутить свою власть, свое безраздельное господство над ним! Малышке тогда так захотелось научиться пользоваться глазами, как стрелами амура – шутя, играючи, направлять их в какую-нибудь избранную ею жертву! Это было так увлекательно, так интересно.
С годами навык бросания «стрел» взглядами незаметно дошел у нее до автоматизма, закрепился в ее сознании и даже подсознании. Галия почти всегда и всем очаровательно, ослепительно улыбалась, глядя собеседнику прямо в глаза, так что его сердце таяло. Сомнений у всякого мужчины не возникало, что милая, прекрасная Галия Нуриевна относится к нему искренне, сердечно, даже любит его. Умудренные жизнью люди улыбками этой женщины не обольщались. Но молодые, неопытные…
Галия не судила себя. Ей нравилось так жить, так поступать. Нравилось всегда нравиться другим. Она не видела в этом ничего плохого. Не личное ли дело каждого, рассуждала она, как воспринимать то, что видишь? Тем более что были ведь и те, кто много отдал бы за один ее взгляд, одну улыбку, кого эта улыбка хоть на какие-то мгновения делала счастливым!
Взять хотя бы этого Джуру. Она видела, что этот молодой человек был совершенно очарован и опьянен ею! Это чуть не погубило его. Но она думала, что, в конце концов, он сам в этом виноват! Нечего было так влюбляться в своего преподавателя...
С тех пор прошло несколько лет.
Что же между ними тогда произошло? И с чего все началось?
Галия стала вспоминать.
…Группа студентов отделения менеджмента, в котором учился Джура, стала посещать историю по расписанию. Через два месяца начинающий преподаватель Галия Кадырова увидела: студент Мусаев, с которым у нее поначалу отношения совсем не клеились, теперь не сводит с нее глаз. Молодой человек стал учиться по предмету лучше всех, а к Галие стал относиться с заметным для нее трепетным вниманием.
Однажды во время занятия, случайно поймав взгляд Мусаева, с которым у нее была совсем незначительная разница в возрасте (Джура поступил в вуз поздно, после армии, и только со второй попытки) – поймав на себе нежный, страстный взгляд этого студента, Галия догадалась, что он в нее… горячо влюблен. Галия почувствовала, что теперь для этого доброго и симпатичного парня она – просто богиня.
Они общались, перезванивались, нередко вместе гуляли по улицам города, иногда он приглашал ее в кафе-кондитерскую. Она позволяла этому случаться, поскольку ей было очень интересно с ним общаться. На что-то большее он не имел бы права.
Джура любовался этой женщиной, изучая ее внешность и черты характера: небольшой рост, грациозная легкая походка, опрятность, лоск, а также собранность, серьезность, особенно в работе, учительский талант… Но более всего – дивное обаяние. Галия видела, что ее улыбка сводит молодого мужчину с ума...
Галия знала, что сама не питает к Джуре абсолютно никаких чувств. Видела, как, догадавшись об этом, парень мучился, как ему было больно и тяжело. Но ей не хотелось об этом думать и на этот счет беспокоиться.