Бунцев увидел: радистка метнулась к солдату, сбила его, навалилась на отчаянно закричавшего…
— А, сволочь! — вырвалось у капитана.
Он рванулся вперед, уже не сознавая происходящего, зная только одно: то, что нужно сделать, нужно сейчас сделать ему, а не радистке, не женщине…
Солдат дернулся и затих.
— Где второй? — лихорадочно спросила Кротова. — Ищите второго! Теперь я сама…
Бунцев, не чувствуя ног, выбрался на щебенку. Водитель мотоцикла валялся на обочине, как падал — лицом вверх. Капитан нагнулся.
Голова, едва Бунцев прикоснулся к ней, качнулась, словно чужая распростертому телу.
Капитан стоял на коленях и часто дышал…
— Документы взяли? — услышал Бунцев быстрый голос Кротовой. — Ищите на груди!
Стараясь не глядеть на голову убитого, Бунцев торопливо расстегнул прыгающими пальцами нагрудные карманы мотоциклиста, нащупал какие-то бумаги, запихал в куртку.
— Пистолета нет? — спросила Кротова.
— Нет… — сказал Бунцев. — Черт!.. Как его…
— У того я взяла автомат. Надо еще поискать. В коляске.
В коляске мотоцикла они обнаружили только сумку с инструментом. Но, поднимая мотоцикл, Бунцев задел ногой что-то твердое, нагнулся и нащупал второй автомат.
— Есть, — сказал он.
— Вот и оружие, — сказала Кротова. — Мотоцикл знаете?
— Баловался…
Бунцев ощупывал ручки мотоциклетного руля, уже разбирал, где газ, где тормоз, поражаясь тому, как обыденно отвечает Кротовой, словно ничего не произошло.
— Не поврежден? — спросила радистка.
— Вроде нет… Надо попробовать…
— Выводите на дорогу, товарищ капитан.
Радистка уперлась в люльку, вдвоем они выкатили тяжелую машину из канавы.
От мотоцикла пахло бензином, и знакомый, давно привычный запах горючего действовал на Бунцева странно успокаивающе.
«Иначе мы не могли, — впервые ясно подумал он. — Война. Мы не могли иначе».
Он рывком нажал на педаль. Мотоцикл фыркнул, но не завелся.
— Ничего! Заработаешь! — яростно сказал Бунцев мотоциклу. — Заработаешь, друг!
Он выжал газ, давнул на педаль, еще давнул, и машина затрещала, оживая в привычных руках и подчиняясь им.
— Надо убрать этих! — крикнула в ухо капитану Кротова. — Нельзя их оставлять!
Бунцев оглянулся на трупы солдат. Да. Оставлять их на дороге нельзя было. Но он не стал глушить мотор. Почему-то было легче оттого, что мотор трещал.
— Куда их? — крикнул Бунцев радистке, отрываясь от машины.
— Где-нибудь должны быть труба или мостик! Погодите!.. Я сейчас!
Кротова быстро пошла по дороге в сторону шоссе.
Бунцев стоял около мотоцикла.
Волнение еще не улеглось, но он уже ощущал трепет ветра, запахи ночной земли, вновь слышал далекий шум шоссейной дороги, видел дрожащие огоньки хутора.
«Как быстро… — толчками бились мысли. — Там, на хуторе, конечно, не могли понять… Как быстро…»
Он поглядел на водителя мотоцикла.
Чувства жалости не возникало.
Вместо жалости на Бунцева нахлынула волна ненависти к убитому.
«Ты! — с яростью подумал Бунцев. — Ты заставил меня убить себя! Я никогда не хотел убивать! Но ты заставил! И я убил тебя, и если бы ты воскрес — слышишь, ты?! — если бы ты воскрес, я бы опять тебя убил, потому что ты заставил меня убивать людей! И я буду вас убивать! Слышишь, ты? Буду! Пока не убью всех, кто держит оружие! Чтобы вы не заставляли меня убивать! Чтобы никого не заставляли! Потому что люди должны жить, а не убивать!»
Радистка потрясла Бунцева за руку:
— Товарищ капитан! Есть! Труба. Там, дальше. Надо нести.
Бунцев оторвал взгляд от водителя мотоцикла.
— Да, — сказал он. — Давай понесем… А машина?
— Пока оставьте…
Бунцев отпустил руль:
— Давай. Сначала этого. Давай, берись…
Водоотводная труба находилась шагах в семидесяти, и перетащить оба тела было нелегко, но Бунцев и Кротова перенесли их и затолкали в трубу, где затхло воняло стоялой водой и плесневелыми камнями. Потом радистка побродила по щебенке, подобрала пилотку водителя мотоцикла, поискала, не осталось ли других следов, но ничего больше в темноте не нашла и вернулась к машине.
— Все, — сказала Кротова. — Теперь поехали, товарищ капитан. Быстрей!
Она забралась в коляску мотоцикла.
— Вы на унты жаловались, — нервно смеясь, сказала Кротова. — Теперь легче будет. Теперь колеса есть.
— На машине я вдвое человек, — сказал Бунцев, усаживаясь в седле. — Ну, Ольга! Я такую, как ты, впервые вижу…
Он стронул мотоцикл и повел по дороге, удаляясь от хутора. Машина слушалась, хотя и норовила вильнуть на ямках и бугорках щебенки. Бунцев почувствовал горячащий азарт удачи.
— Значит, на шоссе? — пригибаясь, крикнул он Кротовой.
— На шоссе, товарищ капитан!
— И к первой колонне?
— К первой же колонне! Там поглядим!
Бунцев удержал вильнувший мотоцикл, выпрямил, стиснул зубы, прибавил газу, и машина, завывая, рванулась вперед, в ночь, к шоссе.