— Есть из-за чего волноваться! — сказал Бунцев. — Снимки. А мы на что? Мы же все видели… Да если бы ты этого эсэсовца не свалил, он бы стрелять начал.
— У меня руки свободны были! — сказал Телкин. — И нож мне уже дали. Чудно было бы не свалить!.. А ведь они так ничего и не успели толком сообразить, Александр Петрович! Ей-богу, не успели! Наверное, думали, кто-то из своих прикатил. Стояли, как телки!
— А ты что подумал?
— Я подумал, десант, партизаны или наши просочились, разведка… Только на вас не подумал.
— Да, — сказал Бунцев. — В том и сила… В том и сила, что никто тебя не ждет, а ты — вот он!.. Я представляю, что у них в штабах сейчас делается!.. А мы им, гадам, еще сюрпризиков подкинемПодкинем, Толя! Я тебе говорю! Тем более — нас же целый отряд. Пять человек! И венгр с нами. А он эти края знает!
— К своим побыстрей надо, Александр Петрович!
— Это само собой. Только здесь, в тылу, дороги особые, Толя. Я уже убедился. Чем шумней и дольше по ним идешь, тем они безопасней и короче… Ничего! Тебе это тоже усвоить предстоит. Так что готовься заранее.
— Да, — сказал Телкин. — Верите, там, у ямы, я никак на вас не подумал.
— А я тебя встретить не думал, — сказал Бунцев. — Так что считай, квиты мы. И хватит на эту тему. Давай о чем-нибудь другом… Письма-то твои целы, говоришь?
— Целы! — сказал Телкин и улыбнулся. — Письма целы… Может, пока нас не было, новые пришли… Лишь бы их обратно не отправили. Ведь нас погибшими числят.
— Да, числят, — сказал Бунцев. — Мы, брат, потерянный экипаж. Но ты еще напишешь своей Катеньке… Смотри, на свадьбу не забудь пригласить!
— Лишь бы выйти! — сказал Телкин. — А вы пригласите, Александр Петрович?
— Невесты нет, — сказал Бунцев.
— Ну да! — сказал Телкин. — По вас сколько сохнет!
— Не на тех женятся, кто по тебе сохнет, милый друг, — сказал Бунцев. — Женятся на тех, по кому сами сохнут.
— Чудно! — сказал Телкин.
— Что чудно?
— Чудно, что вам никто не нравится.
— Мне самому чудно, — сказал Бунцев. — Знаешь, как чудно? Ты даже не знаешь!
— Все равно какая-нибудь найдется, Александр Петрович, — сказал Телкин. — Так не бывает, чтоб не нашлась.
— Да, — помедлив, сказал Бунцев. — Так не бывает. Совершенно верно. Не бывает.
Телкин удивленно посмотрел на Бунцева.
— Что с вами?
— Что? — переспросил Бунцев. — Ничего… Просто размышляю. Стих, понимаешь, такой нашел… Вот, кстати, как по-твоему, куда эта «железка» ведет?
— Железная дорога?.. Откуда ж мне знать!
— А знать нам это необходимо, Толя, милый друг. Так что бери ноги в руки и катись за картой. Она в планшете у Кротовой. Тащи весь планшет… Стой! Погляди там заодно, штурман, как новое пополнение. Похоже, я чем-то здорово обидел ее… гм… Нину то есть.
— А пополнение — будь здоров! — усмехаясь, начал Телкин.
— Ты забыл, что я не люблю дважды приказывать? — спросил Бунцев.
— Есть! — сказал Телкин. — Есть принести карту!
В этот день штурмбаннфюрер Раббе проснулся поздно с тем чувством неуверенности и подавленности, какое всегда приходило после излишних возлияний. Полное тело покрывала липкая испарина. Голову поламывало. Сердце щемило, и левая рука казалась чужой. Хотелось пить.
Раббе пошарил по ночной тумбочке. Стакан с водой и таблетки были на месте. Он принял пирамидон, поморщился от горечи раздавленной зубами таблетки и минут пятнадцать лежал неподвижно, плотно смежив веки.
Он знал — в таком состоянии ничего предпринимать нельзя. Надо будет выпить рюмку коньяку, принять горячий душ, побриться, и только тогда можно думать о делах. Иначе все станет валиться из рук…
И действительно, после вина, ванны и тщательного бритья Раббе посвежел, голова стала ясной, мысль, наконец, заработала.
Штурмбаннфюрер вызвал дежурного по зондеркоманде:
— Вернулся обершарфюрер Гинцлер?
— Никак нет, — ответил дежурный. — Разрешите доложить, господин штурмбаннфюрер…
— Да. Докладывайте.
— Обершарфюрер Гинцлер и посланные с ним люди исчезли. Десять минут назад из Рацкове сообщили, что в поле обнаружен фургон с нашим номером. Машина завязла в ручье… В ней находятся два трупа в гражданской одежде.
— Ничего не трогать! — крикнул Раббе. — Вы слышите?
— Так точно. Я приказал выставить около фургона охрану.
Дежурный медлил. Раббе чувствовал, что он сказал не все.
— Что еще?
— Арестован пастух из Кецеля, господин штурмбаннфюрер. Находится у нас. Пастух вчера болтал в селе, будто накануне видел поблизости от Кецеля двух неизвестных.