Полковник побелел.
— Мой господин, но ведь это же… — Командующий зыркнул на него из-под насупленных лохматых бровей так, что гном поперхнулся. Он лишь развел руками и преданно вытаращил глаза на командира, демонстрируя свою преданность.
Зато не стал молчать стоявший до сих пор молча широкоплечий гном со звездой майора на шевроне.
— Я не буду выполнять такой приказ — это мятеж! Да-да, мятеж и предательство наших союзников. Король Бересвек… — договорить он не успел — командующий небрежно взмахнул рукой, и майор захрипел, заваливаясь на пол с ножом в горле.
— Как мне надоел этот королевский соглядатай! — брезгливо произнес командующий и повернулся к окончательно ошалевшему полковнику. — Я надеюсь, ты понял, что твой заместитель погиб от рук вероломно напавших на нас людей?!
— Д-да, мой господин! — произнес, заикаясь, полковник. — От рук л-людей! Конечно, от кого же еще? Эльфов, разве что…
Его начальник довольно крякнул:
— Молодец, я в тебе не ошибся. А король, — он задумчиво покосился на развернутый возле стола монарший штандарт, — король сегодня Бересвек, а завтра… В конце концов, мы можем скорее договориться с Перворожденными, нежели с этими наглыми и жадными людишками! Я думаю, что когда Старейшины узнают о том, как с нами подло поступили, у нас будет повод оспорить решение Бересвека заключить союз с человеческими лидерами! — Генерал тонко улыбнулся.
У гномов не было практики оставлять в живых свергнутого монарха — лишние конфликты не шли на пользу эффективной работе подземных предприятий. Обычно проигравший сам делал несколько шагов по Дороге Забвения и исчезал в кратере вулкана. Впрочем, а кто поступал на Дальире иначе? Ну, разве что эльфы — так их правители, когда приходил срок, сами навсегда уходили в чащи Предвечного Леса.
— Вопросы?! — рявкнул генерал.
Полковник, вытянувшись в струнку, отрицательно помотал головой, все так же преданно пожирая глазами своего командира. Командующий, разом потеряв к нему интерес, вяло махнул рукой, показывая, что разговор закончен и он может быть свободен.
— Да, и позови там дежурного, пусть приберут здесь все, — крикнул он в спину выходящему из палатки гному.
— Не понимаю, что это они вдруг так уперлись? — раздраженно сказал доминус Вемиш, глядя на смутно виднеющуюся в сумерках группу солдат, оттаскивающих раненых с передовой в тыл, к походным шатрам лекарей. Там, откуда они пришли, слышался звон клинков, многоголосый рев атакующих пехотинцев, частое щелканье луков и грохот от разрывов боевых заклинаний. — После того как наши войска прорвались через все защитные барьеры, на мой взгляд, эльфы должны были нестись сломя голову через Запретную Пустошь к своим лесам, чтобы укрыться в них. А они вместо этого засели возле груды древнего железа, возвели самую настоящую линию обороны и бьются так, словно важней ничего нет! Что происходит? Онтуэго, я к вам обращаюсь?!
Архимаг, вновь облачившийся в свою привычную чародейскую мантию и скрывший лицо в тени глубокого капюшона, ничего не ответил. Он стоял рядом с доминусом, но, похоже, думал совсем о другом. Его помощники деловито вычерчивали на земле перед группой военачальников несколько разнокалиберных многолучевых звезд, направляя самые длинные лучи в сторону возвышающейся над руинами махины Небесного Чертога. Иногда они произносили на незнакомом большинству присутствующих певучем эльфийском наречии какие-то заклинания, помогая, видимо, себе в работе.
— И что, прах их забери, делают ваши люди?! — окончательно вспылил доминус. — Объясните нам это, наконец!
Доминус ярился не напрасно. В самом деле — пройти через легендарные Стены, сломить сопротивление смертоносной древней машинерии, держать, казалось, победу в своих руках — и вдруг натолкнуться на такую досадную помеху! А еще большее раздражение вызывал тот факт, что войска постепенно теряли прежний боевой запал и солдаты уже не рвались в бой сломя голову, как это было прежде. Люди были измотаны до предела — сначала жестокая сеча возле Стеньг Жизни, затем эти странные охранные башни, поднявшиеся из земли на окраине древнего города. Да и само пребывание на территории легендарного поселения не добавляло оптимизма — рядовые латники с опаской поглядывали по сторонам, ожидая появления новых, невиданных чудовищ. В общем-то, Вемиш их понимал — он и сам чувствовал себя неуютно перед громадами полуразрушенных зданий, обломками статуй, проржавевшими остовами странных механизмов… Ему все время чудился чей-то взгляд, буравивший его затылок — пока еще не злой и не добрый, а какой-то… оценивающий, что ли? Мол, сейчас мы посмотрим, что ты собой представляешь, а после решим, что с тобой делать!