«Как же слепы мы были! — с тоской подумал обездвиженный волшебник. — Сами пошли за Онтуэго к месту, где были сосредоточены гигантские запасы дремлющей энергии — магические Стены Запретной Пустоши, сами помогли высвободить их. И сами же собрали весь цвет человеческих войск для „решающего похода“. А теперь сами станем послушными орудиями в руках тех, кого желали уничтожить, вручив себя в их полное распоряжение!» Чародей горько рассмеялся. Это было все, на что он еще был сейчас способен, остальные его умения словно исчезли. Да что там умения — он не мог даже пошевелить рукой! Нет, ну каковы Перворожденные! Пожалуй, только они и смогли бы претворить в жизнь столь изощренный план.
Маг с трудом повернул голову, сидящую на непривычно-чужой, будто одеревеневшей шее, и взглянул на подходящего архимага. Лицо принца сияло, на тонких губах цвела радостная улыбка победителя. Его помощник быстро убрал защитный полог, и Онтуэго неторопливо приблизился к лежавшим на земле военачальникам. Волшебник устало восхитился тому, что спасшая их от гномьих дымов защита на самом деле была, оказывается, всего-навсего тюрьмой для верхушки армии. Онтуэго остановился подле бессильно сверкавшего глазами Вемиша, лежавшего на спине, перевел на него сияющий взор и мягко улыбнулся. Его спутники встали вокруг ровной цепью. Песнь взмыла высоко в ночное небо, растворившись в нем бесплотной птахой, и тяжелое молчание вдруг воцарилось над лагерем. Сердце внутри сферы продолжало равномерно пульсировать. Но вот оно вздрогнуло и забилось быстрее. Еще быстрее и еще…
Она брела из невообразимых далей, брела сквозь непроходимые топи, безжизненные чащи и одиночество пустынь и степей. Чуть жутковатая в своей обветшалой, пыльной одежде, слегка похожей на саван, но все равно величественная, даже несмотря на патину, что покрывала золото ее доспехов под этим жалким рубищем…
Она продиралась сквозь непроходимые заросли и гнилостный смрад болот, уверенно шагая все в одном и том же направлении, невзирая на отсутствие светил на небе и дороги под сбитыми ногами… Но она не терзалась предрассудками — главным сейчас был Зов, что неодолимой силой тянул ее к себе…
Мертвые губы слегка шевелились, повторяя идущие из потаенных глубин разума слова — ей было что сказать людям! И она стремилась поскорее донести до них свою Мудрость, свою непреложную Истину. Ведь они так ждали ее прихода, они сами позвали, чтобы пасть перед нею ниц!..
Высокая фигура, сквозь которую бесстрастно сверкали далекие звезды, появилась в лагере неожиданно и бесшумно. Длинный плащ волочился по земле, проходя сквозь тела лежавших воинов невесомым туманом. Призрачные сапоги, тем не менее, сотрясали землю равномерной тяжелой поступью. Существо приблизилось к принцу и остановилось. Онтуэго, продолжая улыбаться, протянул к нему руки, вручая сферу с Сердцем. Призрак какую-то секунду стоял неподвижно, а затем с громовым хохотом схватил артефакт и хлопнул рукой с зажатой сферой себя по левой стороне груди. Хрустальный шар исчез, а эфемерная фигура мгновенно окуталась багровой дымкой, сквозь которую ослепительно засияло золото древних лат. Покрывавшая благородный металл грязь исчезала, уступая место яркому, более ничем не замутненному блеску. Несколько мгновений, и перед эльфами оказалась величественная женщина-рыцарь в драгоценных доспехах. Ее благородное, горящее неземным внутренним огнем лицо повернулось к Онтуэго, вперив в него исполненный яростной силы взор.
— Проси! — проревела женщина громовым голосом. Перворожденный изящно поклонился и, смиренно потупившись, произнес: