Однако капитан, несильным ударом отбросив в сторону второй клинок, не стал добивать противника, хотя пылающее острие его собственного меча и смотрело в ничем не защищенное горло эльфа. Вместо этого он отступил назад. Достаточно быстро, чтобы поверженный враг не успел сделать какой-нибудь глупости — и достаточно неторопливо, дабы оный враг прочувствовал, КТО на самом деле победил. Отступил — и, чуть отведя в сторону меч, коротко бросил: — Уходи. Не знаю, кто ты и кто тебя послал, но следующая наша встреча станет для тебя последней. Но сейчас — уходи…
Кэлахир, не сводя с него исполненного ненависти взгляда, медленно поднялся на ноги. Да, он мог бы сейчас атаковать — пусть из последних сил, пусть даже использовав магию собственной, уже обильно залившей плащ и продолжающей струиться крови, но… впервые в жизни гордый полуэльф, объявивший войну всему этому проклятому миру, понял, что его шансы победить ничтожно малы. Этот странный человек — нет, не маг, а именно человек — похоже, вовсе не был скован никакими рамками «допустимого волшебства». Он не использовал заклинаний, амулетов или древних артефактов — он просто брал чистую, не облеченную ни в какую форму Силу; брал столько, сколько ему было нужно для победы, брал, сам этого не осознавая!
И он победил! Несмотря ни на что — победил…
Подняв уцелевший меч, Кэлахир сделал осторожный шаг назад. Шаг, другой… десятый. Человек не нападал, и это тоже было странно, не укладывалось в привычные для него рамки понимания. Зачем отпускать того, кто при первой же возможности нападет вновь; нападет, уже больше не играя в благородство, а ударив в незащищенную спину?! Глупо…
Тем не менее на полуэльфа никто не нападал, позволив ему беспрепятственно добраться до спасительных зарослей. В изнеможении опустившуюся на землю эльфийку Кэлахир на всякий случай обошел стороной: ему вовсе не претило захватить заложницу и попытаться взять реванш, однако, после всего случившегося, он совсем не был уверен в успехе подобного мероприятия. Сам того не понимая, этот странный человек накопил сейчас слишком много Силы, чтобы победить его столь примитивным способом. Одно подходящее заклинание — или контрзаклинание, если Кэлахир тоже решит воспользоваться магией, — и все. На этот раз его уже не пощадят…
Резко развернувшись, полуэльф скрылся в кустах. Он не проиграл, он отступил! Но обязательно вернется, и очень даже скоро. Гораздо скорее, нежели хотелось бы его оказавшемуся более удачливым противнику…
ГЛАВА 12
Потревоженный схваткой и пущенной в ход магией астрал понемногу успокаивался, продолжая возмущаться лишь вокруг пылающего в руке меча. Похоже, бой, сломав еще какие-то барьеры (интересно, чего?), вскрыл у Алексея новые способности. Теперь капитан мог чувствовать любое происходящее в магическом эфире изменение, каждый всплеск и поворот Изначального Потока. Впрочем, можно было бы сказать и иначе: он научился ощущать Силу. Ощущать, не прикладывая к тому ни малейших усилий; так, как ощущают изменение температуры или появление нового запаха. Подсознательно. Не напрягаясь.
— По… погаси… — сдавленным голосом попросила Яллаттан, отрывая Алексея от его сумбурных размышлений. Девушка по-прежнему сидела на траве, прикрывая лицо сгибом локтя. — Не могу быть рядом с такая сильная магия… Обжигает…
Спецназовец опустил взгляд на зажатый в руке меч, неожиданно поймав себя на мысли, что, в общем-то, не знает, как его погасить. У киношных джедаев все было куда проще: нажал кнопку на рукояти — и все, а ему как быть? Создать-то он его создал, но вот как ему дальше…
В следующий миг Алексей осознал, что кисть сжимает пустоту: меч, уловив пожелание хозяина — или собственную ненужность, — исчез. Не погас, не рассыпался сонмом искр, не втянулся в рукоять — просто исчез. Магия была, как оказалось, весьма удобным инструментом исполнения желаний. Захотел — есть, расхотел — уже нет. Удобно, блин…
Усмехнувшись, капитан подобрал брошенный в начале боя заплечный «сидор» и двинулся к эльфийке, как-то разом ожившей после исчезновения страшного оружия.
— Ты-то как здесь очутилась, лесная фея? — На душе стало неожиданно хорошо и спокойно — пожалуй, даже на грани с эйфорией. Хотелось смеяться и радоваться жизни. «Отходняк, видать, — самокритично решил капитан, — как после тяжелого боя. Синдром мнимого всемогущества. Знаем, проходили, опасная штука».