Правда, глаза он, в отличие от эльфийки, закрывать не стал, разочарованно осматриваясь вокруг; разочарованно, поскольку увидеть что-либо с этой точки не было никакой возможности: перспективу напрочь закрывали заросли, уже не магические, а самые обычные. Просто колючие кусты, вольготно разросшиеся в нескольких метрах от них. Это уже слегка напоминало издевку, и капитан решительно поднялся. Как бы там ни было, сейчас он увидит эту самую таинственную Пустошь!
— Постой, не уходи без меня! — испуганно произнесла Яллаттан, схватив его за руку. — Я не хочу оставаться одна! Мне страшно…
— Да никуда я не ухожу, — Алексей кивнул в сторону зарослей, — просто хочу посмотреть, что там дальше за кустиками.
— Я с тобой! — безапелляционно отрезала девушка, с его помощью поднимаясь на ноги. — Давай дальше пойдем только вместе, хорошо? Я очень прошу…
— Да, пожалуйста, пошли. — Капитан неожиданно и как-то совсем не к месту вспомнил, что хотел спросить у нее еще там, по другую сторону ограждавшей Пустошь стены. — Слушай, фея, а зачем ты на того урода-то бросилась? Наверняка ж знала, что его магия сильнее? Про твой страшный ножик я вообще молчу…
— Знала, — кивнула девушка, избрав для ответа второй из заданных вопросов, — просто еще я знала, что тебе нужно помочь.
— Угу. — Высмотрев в зарослях подходящий просвет, Алексей уверенно двинулся к нему. — Таким ножичком, да против двух мечей — самое то. Неужто не понимала, что он тебя просто убьет?
— Понимала, — согласилась девушка, снова кивнув. И неожиданно взглянула капитану прямо в глаза, спокойно, будто говоря о чем-то вовсе не важном, пояснив: — Только я не собиралась с ним сражаться, я хотела… сделать кое-что другое.
— Другое? Какое… другое? — автоматически переспросил капитан, уже догадываясь, куда она клонит и что он сейчас услышит.
— Каждый эльф может использовать свое Последнее Заклинание. Если убить себя, можно создать на собственной крови очень мощное заклинание. Победить его я бы вряд ли сумела, но ослабить, лишить силы и дать тебе немного времени смогла наверняка. И ты бы уничтожил его раз и навсегда.
Алексей пораженно промолчал. Вот так… ничего себе! Эта девочка собиралась убить себя только ради того, чтобы он «раз и навсегда» победил! Ничего себе… Просто не зная, что еще сказать, да и вообще — нужно ли что-то говорить, он смущенно отвернулся, с удвоенным энтузиазмом принявшись раздвигать колючие ветви. Яллаттан с улыбкой придержала его уже уколотую в нескольких местах руку:
— Не надо смущаться, Аллексей, это вполне нормально. Ради жизни целого мира… это была бы совсем неплохая цена, поверь. Давай, я сама, — капитан ощутил легкое касание обычной эльфийской флоранны, и непокорные ветви послушно разошлись в стороны, освобождая проход. — Теперь иди первым, мне нельзя. Я не знаю, что такое Стена Смерти, наверное, и ты не знаешь, но если почувствуешь что-то необычное — остановись…
— Обязательно остановлюсь, можешь даже не сомневаться, еще и назад побегу, — пожал плечами Алексей, выходя на открытое место и на самом деле резко останавливаясь. — Ух, е-мое, вот так ничего себе Пустошь!
Яллаттан выглянула из-за его плеча, тоже не сумев сдержать удивленного вздоха. Они пришли…
Человек и эльфийка стояли на вершине невысокого пологого холма, у подножия которого на многие километры раскинулось то, что жители этого мира привыкли называть Запретной Пустошью. Впрочем, в определенной степени это вполне соответствовало действительности: заброшенный город и на самом деле пустовал уже долгие-долгие годы. Поросшие пожухлой, прибитой солнцем травой улицы, местами полностью скрывшиеся под наносами, остовы разрушенных зданий, многие из которых уже давно превратились в сглаженные временем горы обломков, да чахлые, вовсе не похожие на эльфийских лесных исполинов, деревца. Большего разглядеть пока не удавалось: холм был не настолько высок, а мертвый город, судя по всему, занимал очень даже немаленькую площадь.