Теперь предстояла достаточно скучная часть ритуала — ожидание. Чтобы не терять попусту времени, Кэлахир занялся построением защитного полога, который должен был направлять все возникающие в процессе ворожбы магические возмущения на видневшийся из земли клинок. Таким образом он и напитывал его дополнительной энергией, и не позволял никому постороннему отреагировать на проводимый обряд. В непосредственной близости от эльфов, пусть даже и занятых сейчас совсем другим делом, это не было излишней предосторожностью. Тем временем от разбросанных в беспорядке частей тел несчастных разведчиков потянулись вверх змейки рубиново-светящегося воздуха. Они застывали на уровне груди Кэлахира, а затем неторопливо начинали скользить вниз, вливаясь в «яблоко» рукояти, которое потихоньку начало мерцать сначала бледно-розовым, а затем, по мере насыщения, все более и более алым светом. Полуэльф пристально наблюдал за процессом, помогая ему посылом энергии или певучей фразой лишь тогда, когда это требовалось.
Наступал самый ответственный момент. Кэлахир мысленно проверил порядок предстоящих действий и взялся за работу. Он раскинул руки в стороны и запел. Музыка слов вращалась, как огромное огненное колесо. Оно обжигало все вокруг, осыпало пеплом, завораживало высоким и чистым вокалом. Все перемешалось — ужасная смесь быстроты и медлительности, спокойствия и безудержной энергии…
«… Эй, мир! Позволь, я объясню тебе, что к чему. Я — твой худший кошмар. У меня нет сострадания — и мне надо идти. Идти, чтобы выполнить все, что я задумал. Яне владею своей жизнью, у нее другой хозяин — Предначертание. Я знаю, что тебе больно — кричи, кровоточи, взывай ко мне — это как раз то, что мне нужно. Отчаяние, боль — вот что ты чувствуешь. Боль — вот теперь твоя реальность, а крик — главный путь к излечению. Ну, так кричи! Кричи громче! Не сдерживай себя — я все равно не дам тебе отмолчаться! Ты можешь попробовать убежать от меня. Полет — вот самый простой способ убежать. Но и этого я не дам тебе сделать. Я сломаю твои небесные крылья!
Но не думай, молю тебя, что я горжусь своими деяниями. Гордость и самоуважение — то, что мне не суждено более испытывать. Боль — вот что я чувствую. Помощь — вот что мне нужно. Умоляю, останься со мной. Мне нужна твоя рука для поддержки. Помоги мне… Я никому больше не верю. Так пускай теперь жизнь будет только для меня. Теперь я один возле дороги, что ведет в тупик. Я вглядываюсь в даль пустыми глазами. Вдыхаю ее бездыханность. Почему я настолько слаб? Пусть все идет так, как есть. Отречение — это худший враг… Накорми мою слабость Силой. Осознай, как и я, что я сделал это. Я понял, как нужно действовать, чтобы убивать ради освобождения. Убивать ради освобождения. Убивать ради освобождения. Убивать…»
Жуткие слова безумной песни-мольбы звучали над поляной. Поток воздушных рубиновых струй все нарастал и нарастал. Останки людей таяли, будто снег под жгучими лучами солнца. Над утонувшим в земле обломком меча дрожал высокий, с самого Кэлахира, столб переливающегося разноцветного воздуха, в котором то и дело сверкали, ударяя в разные стороны, беззвучные ослепительно-белые молнии, рассыпающие по земле шипящие искры… Постепенно цвет пресыщенного темной магией воздуха начал меняться. Все большее место в нем теперь занимала бездонная чернота тьмы. Тьмы истинной. Абсолютной. Первозданной. С последними словами, выкрикнутыми полуэльфом, она заняла весь объем воздушного «столба». Замерев на короткий миг, тьма неожиданно обрушилась вниз, стекая на землю вокруг искалеченного в бою меча. Впитывалась она молниеносно, только что была — и вот ее уже нет!
Кэлахир обессиленно уронил руки — магия Темных высосала из него уйму сил. Все тело корежила болью судорога отката, однако предстояло еще проверить, насколько были оправданны принесенные им в жертву запасы жизненной энергии, и завершить ритуал. Он сел, скрестив ноги, на землю перед клинком и, вытянув вперед правую руку, простер ладонь над яблоком рукояти, пока не притрагиваясь к нему. Неожиданно Кэлахир резко сжал пальцы в кулак. Лицо его исказила гримаса боли, а кисть начала неистово дергаться в разные стороны, будто меж сомкнувшихся пальцев сидело невидимое существо, яростно пытающееся вырваться на свободу. Полуэльф отчаянно боролся с незримым противником, пытаясь заставить его утихомириться, смириться и признать его власть. И через несколько мучительных, показавшихся Кэлахиру бесконечно долгими, секунд ему это удалось. Кулак несильно потряхивало, но прежнего оголтелого сопротивления уже не было. В этой схватке он победил…