Хищные тонкие стволы излучателей, мрачные жерла спаренных и счетверенных скорострельных пушек-автоматов, угловатые короба и тубусы пусковых контейнеров безошибочно отыскивали цели. Автоматике понадобилось всего несколько секунд, чтобы все бездействовавшие тысячу лет цепи электронных нервов ожили и вышли на заложенный в базах данных боевой уровень. Быстродействующие тактические компьютеры проанализировали обстановку, определяя порядок действий, захватывая, распределяя и удерживая в памяти будущие цели.
А потом наступил ад!..
«… и уронили Ангелы свое оружие на землю, и поглотила его земля… Но придет день, когда огненные мечи вновь увидят небо. И хоть не будет рука хозяев сжимать их, но будут они разить по воле их… И прольется кровь, и будет призвана сберечь саму Жизнь…»
На самом деле никто, разумеется, не мог помнить, как бежали из обреченного города его обитатели. И как скорчившийся от боли в изуродованном теле человек, умирающий в операторском кресле одного из командных пунктов, отдал срывающимся голосом последний приказ. Приказ, что должен был воздвигнуть последний рубеж защиты между миром живых и миром распоясавшейся смерти. А сейчас невероятно далекие потомки обитателей города вновь ступили на эту землю, и равнодушная смерть гостеприимно распахнула перед ними свои холодные объятия. Они умирали, проклиная неведомых демонов, что в клочья рвали их тела стремительным железом, жгли хрупкую плоть яростно ревущим пламенем, обращали ее в невесомый пар летающими снарядами, в которых гномы опознали бы дальних родственников своих «летающих рыбин», уничтоживших эльфийские Средоточия.
Конечно, не все огневые точки опоясывающей Заветную Пустошь линии обороны отозвались на поданный эльфийским «амулетом» сигнал. Примерно треть была уничтожена вызванными ядерным взрывом подвижками почвы, а почти все остальные не перенесли многолетнего ожидания. Однако и тех четырех, что сохранили заложенную конструкторами боевую функциональность, хватало с лихвой. Хватало, несмотря на то, что в двух оживших башнях после первых же выстрелов отказали несколько орудий, а одна вообще взлетела на воздух из-за взрыва боекомплекта. Да еще быстро сориентировавшиеся гномы в самом начале схватки сумели передать координаты новых целей на позиции и удачно накрыть ближайшую к ним башню зарядом своих ракетных установок. Побежавшие было в панике пехотинцы остановились. Правда, главную роль в этом сыграли не надсадные вопли командиров, а невидимая стена, что воздвигли чародеи на пути отступающих войск. Ну а уж когда в дело вступили сержантские дубинки, солдаты, сначала тихо ругаясь, а потом все больше и больше зверея, ринулись вперед, прямо на хлеставшие смертью амбразуры. Страх пред неведомыми чудищами холодил кровь, но люди держали удар. Да, они потеряли сотни бойцов, но на их место вставали новые тысячи. Полковые маги били по врагу выжигающими все огненными шарами, швыряли в него ледяные стрелы, от касания которых раскаленные стволы разрывало в клочья, обрушивали каменный град. Гномы бесстрашно подбирались к амбразурам, забрасывая их небольшими металлическими шариками, в которых спали маленькие солнца, или жгли огневые точки потоками своего знаменитого огня. Пехотинцы ожесточенно (и в основном безрезультатно) рубили изрыгающие смерть стволы клинками, лучники выпускали стрелы, усиленные заклинаниями разрушения. Раненые в последнем героическом порыве наваливались на страшные орудия, стремясь завалить их своими телами. А их товарищи двигались вперед, шаг за шагом, метр за метром. Люди отчаянно карабкались через груды тел — всем войском будто овладело боевое безумие, и все мечтали только об одном: добраться до плюющегося огнем врага и сокрушить его! Любой ценой! Они шли вперед…