Не зная, что своим мужеством и доблестью приближают гибель мира…
И ветер пел им заупокойную…
Даже тем, кто был еще жив…
Архимаг раздраженно грыз ухоженные ногти, с досадой наблюдая за вновь развернувшимся сражением. Он, к своему глубочайшему сожалению, не мог сейчас ничем помочь — специфика его магического искусства делала бессильными все творимые им заклинания в схватке с бездушным, мертвым противником. Если бы у него была хоть капелька жизни, даже самая ничтожная капелька, он бы запросто стер неожиданно и не к месту возникший на пути объединенного войска заслон в порошок. В прах! В ничто!!! Но сейчас он мог лишь бессильно ругаться, надеясь на то, что людям все-таки удастся преодолеть этот барьер. Онту-эго внимательно наблюдал за действиями боевых магов других школ, встречая радостными восклицаниями каждое удачное, попавшее в цель заклинание.
— Ничего! Осталось совсем немного! — шептал архимаг, глядя яростно сверкавшими глазами на медленное, но неуклонное продвижение войск. Кто мог подумать, что не посвященные во все подробности Плана эльфы ухитрятся активировать древнее оружие?! И как же не вовремя! Как ненавистно и тягостно было ожидание; и как он надеялся, что этому долгому ожиданию пришел конец, но… что поделать, похоже, придется еще немного подождать. Совсем немного — все в любом случае должно закончиться сегодня ночью.
Ну, а это? Это еще не его бой. Ему же следует подготовиться к нанесению воистину последнего удара. День Отмщения близок, близок, как никогда — разве мог он, принц-воин могущественного и грозного клана, предполагать, что вынужден будет скрываться среди ничтожных людишек и бояться каждой подозрительной тени, каждого шороха, видя в них посланных по его следу безжалостных убийц?! Как это было унизительно! А постоянная необходимость скрывать лицо под глубоким капюшоном чародейского балахона? А заклинание, делающее хриплым его совершенный голос?! А… впрочем, довольно! Нынче он стоит на священной земле. Стоит, как ее владыка и хозяин, и никто не сможет помешать ему достичь задуманного! Даже люди — эти наивные создания надеются, что он станет их послушным орудием. Глупцы! Это он, Онтуэго дер-Ливуорен, использует их, не более того. Хотя… разве может настоящий пастух презирать или ненавидеть свое стадо? Что там, кстати, у них? Ага, они уже почти прошли через холмы, изрыгающие смерть. Ах, как все же медленно! Каждая прошедшая секунда отдаляет миг его триумфа! Ну да не страшно, к счастью, теперь уже ничего нельзя повернуть назад…
Эльфы торопливо двигались по улицам полуразрушенного города, чутко прислушиваясь к канонаде грохотавшего за их спинами боя. Все воины прекрасно понимали, что Стражам Запретной Пустоши вряд ли удастся надолго задержать впавших в боевое неистовство людей. И поэтому следовало как можно более рационально использовать каждое мгновение передышки и занять новые оборонительные позиции.
Тириэль, поглядывавший изредка глазами парившего над городом боевого сокола на окружавшую местность, уверенно вел части Дивных к навечно замершей громадине Небесного Чертога. Честно говоря, полководец не был до конца уверен в том, что это позволит выиграть битву. Но полученные много лет тому назад еще от отца указания недвусмысленно предписывали ему поступить именно так, если судьба забросит его когда-нибудь на территорию Запретной Пустоши. Тириэль не мог даже представить себе, откуда в его роду было известно о находившихся в этом древнем месте постройках. И тем более он не понимал, что на самом деле представляет собой «небесный чертог». Тириэль просто свято следовал данному некогда слову: в случае угрозы самому существованию эльфийской расы использовать амулет, полученный в день совершеннолетия. Использовать, а затем до последнего оборонять некогда спустившийся на землю Дальира дом звездных странников — Первоэльфов. Отец туманно сказал тогда, что так велит Книга Жизни. Правда, потом Тириэль так и не смог найти в великой Книге ничего похожего, кроме разве что неясной фразы о «плоти от плоти врага, вставшего на защиту мира» и о «смерти, что поможет ему». Но до конца понять значение этих слов ему так и не удалось — он лишь предположил, что они относятся как раз к нынешним событиям, и терпеливо делал все от него зависящее, дабы претворить их в жизнь. И Тириэль был полон решимости исполнить данный обет. Вот только одно мешало ему достойно встретить этот, возможно последний, бой — другое обещание. Даже нет, не обещание, а Литания Проклятия, что ясно говорила о необходимости отплатить подлым гномам за их чудовищное злодеяние. Ведь его клятва была услышана, а значит, он не мог сгинуть просто так — Предвечный Лес не принял бы не сдержавшего клятвы лжеца!