А на подходе была уже вторая волна, стремительно накатывающаяся на это удивительное «поле», на этот раз не магическая — волна атакующих пехотинцев, орущих что-то грозное, но абсолютно непонятное — на таком расстоянии слова сливались в рев. Люди видели главное: дорога вперед отныне была открыта, и ни один из проклятых ушастых, столько веков считавших эти места своими, более не стоял на пути. А значит, пришла пора воспользоваться своим шансом! Шансом раз и навсегда покончить с высокомерными зазнайками, глядевшими на человечество свысока! О том, что впереди лежит Запретная Пустошь, последний рубеж которой и обороняли эльфы, никто из людей не думал, да, в большинстве своем, и не знал…
— Не понимаю, неужели надо нестись сломя голову, когда можно пройти спокойным победным маршем? — недовольно скривился Вемиш.
Один из помощников Онтуэго закинул непослушную прядь волос за вытянутое вверх ухо с крупной сапфировой сережкой и насмешливо ответил:
— Ну, вы же не думаете, что все пройдет так просто?
И словно в подтверждение его слов, камни на новоявленном поле взорвались, разлетелись на мириады мельчайших частиц, прошивавших насквозь хрупкие тела набегавших воинов, прикрытые лишь жалкими кожаными доспехами. А следом взорам атакующих солдат предстали ряды Перворожденных, вырастающих будто бы из-под земли. Не теряя ни секунды, эльфы вступили в бой — смертоносным дождем пролились сотни стрел, засвистели легкие дротики и более тяжелые пилумы.
— Они затаились перед самой магической Стеной, закрывшись защитными коконами «Спящей Бабочки», а потом ударили изнутри «Криком Младенца», — любезно объяснил маг доминусу, хотя тот ничего не спрашивал. Вемиш лишь беззвучно разевал рот, пытаясь — и не находя — приличествующие моменту слова…
Первые три сотни атакующих умерли сразу.
Остальные, столкнувшись с неожиданным сопротивлением, растерялись лишь на секунду. Затем прозвучали команды офицеров, и воины слаженно перестроились в новый боевой порядок. Теперь это была гигантская, закованная в усиленную защитными заклинаниями броню черепаха, ползущая на врага с разумной осторожностью. А как иначе? Нападавшие уже получили жестокий урок и с лихвой умылись собственной кровью — они не хотели повторять прежних ошибок. Даже принц-воин, значительно опередивший солдат, вынужден был умерить свой стремительный бег — на него также обрушился град стрел и удары боевых заклинаний. Онтуэго окутался серебристой дымкой защитного полога и медленно попятился назад, стремясь оказаться в одном ряду с людьми. Правда, каждый его шаг сопровождался яростным ответным взмахом клинка или разрядом ледяной молнии, всегда находившим свои жертвы. Защитники леса яростно бросались на врагов, и Вемишу, вновь судорожно стиснувшему перила наблюдательной площадки, в какой-то момент показалось, что армия вынуждена будет отступить. Но нет — доминус облегченно выдохнул: вновь пропели сигнальные трубы, и солдаты слаженно расступились, пропуская вперед низкорослых крепышей в причудливых, будто зачарованных волшбой архимага латах — блестящих, закрывающих все тело, сверкавших на солнце, словно гибкие зеркала. Головы венчали странные шлемы, округлые, чуть приплюснутые, с такими же зеркальными, что и латы, забралами.
Гномы — разумеется, это были они! — держали наперевес короткие железные палки с широким цилиндром-утолщением на конце. На спинах у каждого из подземников был закреплен высокий серебристый ранец, от которого к странному оружию тянулись непонятные трубки и шланги. Языки белого, раскаленного до предела пламени с яростным ревом выплеснулись прямо на отчаянно кидавшихся в контратаку эльфов. Зрелище было жутким — Дивные сгорали практически мгновенно, осыпаясь вниз кучками невесомого пепла.