— Я не герцог Уиндхем, — сказал Джек, частично вернув себе самообладание.
— Пока еще нет. И, возможно, никогда им и не станете. Но я буду присутствовать в тот момент, когда правда выйдет наружу. И я удостоверюсь, что моя дочь выходит замуж за правильного человека.
Джек соразмерил их силы. Лорд Кроуленд не был слабым человеком, и хотя он не источал такой же надменной властности, как Уиндхем, но он явно знал себе цену и свое место в обществе. Он не позволит, чтобы с его дочерью обошлись несправедливо.
Джек уважал его за это качество. Если бы у него была дочь, подумал Джек, то он сделал бы то же самое. Но он надеялся, что не за счет невинного человека.
Джек взглянул на Грейс. Лишь на мгновение. Мимолетное, но Джек поймал выражение ее глаз, в которых читался ужас от разворачивающейся сцены.
Он не бросил бы ее. Ни ради какого–либо чертового титула, и уж, конечно, не ради соблюдения чьего–либо контракта о помолвке.
— Это — безумие, — произнес Джек, оглядывая комнату, неспособный представить, что только он один собирается себя защищать. — Я ее даже не знаю.
— Об этом едва ли стоит беспокоиться, — мрачно изрек Кроуленд.
— Вы сошли с ума[i], — воскликнул Джек. — Я не собираюсь жениться на ней. — Он быстро посмотрел на Амелию. — Прошу прощения, миледи, — практически пробурчал он. — Ничего личного.
Ее голова немного дернулась, быстро и огорченно. Это было и не «да», и не «нет», скорее болезненное признание его правоты, движение того типа, когда ничего другого ты сделать не в состоянии.
Внутри у Джека все взорвалось.
[i]«Нет», сказал он себе. «Это не твое обязательство. Ты не должен за него отвечать».
Никто из присутствующих не сказал ни слова в его защиту. Джек понимал, что Грейс находилась не в том положении, чтобы сделать это, но ей–богу, как насчет Уиндхема? Разве ему не важно, что Кроуленд пытается отнять у него невесту?
Но герцог продолжал стоять, как изваяние, его глаза горели каким–то странным огнем, природу которого Джек не мог определить.
— Я не соглашался на это, — сказал Джек. — Я не подписывал никакого контракта. — Конечно, это должно что–то значить.
— Он тоже не подписывал, — возразил Кроуленд, пожав плечами в сторону Уиндхема. — Это сделал его отец.
— От его имени, — вполне справедливо выкрикнул Джек.
— И здесь Вы неправы, мистер Одли. В контракте вообще не упоминается его имя. Моя дочь, Амелия Гонория Роуз, должна была выйти замуж за седьмого герцога Уиндхема.
— В самом деле? — Наконец прозвучало от Томаса.
— Разве вы не просматривали эти бумаги? — возмутился Джек.
— Нет, — просто сказал Томас. — Я никогда не видел в этом необходимости.
— Черт побери! — выругался Джек, — Я связался с шайкой проклятых идиотов.
Он заметил, что никто не возразил ему. Джек в отчаянии посмотрел на Грейс, которая должно быть была единственным нормальным человеком в компании, собравшейся в этой комнате. Но Грейс на него не смотрела.
Все, с него достаточно. Он должен положить этому конец. Джек встал по стойке смирно и тяжело посмотрел в лицо лорда Кроуленда.
— Сэр, — сказал он, — я не женюсь на Вашей дочери.
— О, нет, Вы женитесь.
Но это сказал не Кроуленд. Это был Томас. Он пересек комнату и остановился только тогда, когда они оказались друг против друга, почти нос к носу. Глаза Уиндхема сверкали гневом.
— Что Вы сказали? — переспросил Джек, надеясь, что неправильно его понял. Из всего, что Джек видел, а видел он, честно говоря, не так уж и много, ему казалось, что Томасу очень нравилась его маленькая невеста.
— Эта женщина, — сказал Томас, отходя назад к Амелии, — провела всю свою жизнь, готовясь стать герцогиней Уиндхем. Я не позволю Вам так просто разрушить всю ее жизнь.
В комнате установилась гнетущая тишина. Все вокруг них замерли.
За исключением Амелии, которая, казалось, была готова рассыпаться на мелкие кусочки.
— Вы меня поняли?
И Джек… Хорошо, он был Джеком, и поэтому он просто приподнял свои брови, и не нацепил свою притворную улыбку лишь потому, что был совершенно уверен, что его улыбке явно не хватит искренности. Джек посмотрел Томасу в глаза.
— Нет.
Томас ничего не ответил.
— Нет, я не понимаю. — Джек пожал плечами. — Извините.
Томас пристально взглянул на него и произнес:
— Полагаю, что я убью Вас.
Леди Амелия пронзительно вскрикнула и кинулась вперед, схватив Томаса за руку, за секунду до того, как он готов был броситься на Джека.
— Вы можете украсть мою жизнь, — прорычал Томас, едва позволяя ей удерживать себя. — Вы можете украсть даже мое имя, но, клянусь Богом, Вы не сделаете это с нею.
— У нее есть имя, — заметил Джек. — Уиллоуби. И, ради Бога! Она ведь, дочь графа! Она найдет себе кого–нибудь еще.