Грейс закусила губу. Они находились в дороге уже более трех дней, и можно было с уверенностью сказать, что чем дальше они продвигались, тем более вспыльчивым становился Джек. Каждая миля, приближавшая их к Ирландии, казалось, истощала его терпение. Джек стал молчаливым и замкнутым, и совершенно непохожим на того человека, которого она знала.
Человека, в которого она влюбилась.
Они прибыли в порт Дублина после полудня, но к тому времени, когда они собрали свои вещи и направились в город, время почти приблизилось к ужину. Грейс почти не ела, пока они находились в море, и теперь, ступив на твердую землю, которая не качалась и не уходила у нее из–под ног, девушке очень хотелось есть. Менее всего она желала немедленного отправления в Батлерсбридж, — маленькую деревушке в графстве Каван, где вырос Джек.
Но вдовствующая герцогиня продолжала спорить. Поэтому они стояли в передней комнате гостиницы, все шестеро, в то время как вдова пыталась навязать остальным скорость и направление их путешествия.
— Разве Вы не желаете уладить этот вопрос раз и навсегда? — потребовала вдова от Джека.
— Вовсе нет, — нагло ответил тот. — Гораздо сильнее мне хочется получить кусок картофельной запеканки с мясом и кружку пива. — Джек повернулся к остальной части группы, и Грейс испытала боль, увидев выражение его глаз. Он был измучен. Но чем, она не могла понять.
Какие демоны поджидали его здесь? Почему прошло столько времени с момента его последнего посещения Ирландии? Он говорил Грейс, что у него было прекрасное детство, и что он обожал свою приемную семью и не променял бы ее на все блага мира. Разве не об этом мечтает каждый? Разве Джек не хочет оказаться дома? Разве он не понимает, как удачно все складывается, и он возвращается домой?
Грейс на его месте сделала бы все возможное для этого.
— Мисс Эверсли, — Джек учтиво поклонился. — Леди Амелия.
Обе две леди присели в легком реверансе, и Джек вышел из комнаты.
— Я полагаю, что в этом он прав, — пробормотал Томас. — Ужин кажется бесконечно более привлекательной перспективой, чем ночь, проведенная в дороге.
Вдовствующая герцогиня резко повернула в его сторону голову, сверкнув при этом глазами.
— Нет, — отрезал Томас, ответив ей чрезвычайно сухим взглядом, — я не пытаюсь оттянуть неизбежное. Даже под угрозой скорого лишения собственности герцоги испытывают чувство голода.
На что лорд Кроуленд громко рассмеялся.
— У него есть Вы, Августа, — сказал он весело и отправился в бар.
— Я поужинаю в своей комнате, — объявила вдова. В ее тоне слышалось неповиновение, как будто она ожидала, что кто–то будет возражать, но этого, конечно, никто не сделал. — Мисс Эверсли, — рявкнула она, — Вы позаботитесь обо мне.
Грейс устало вздохнула и собралась отправиться следом за вдовой.
— Нет, — сказал Томас.
Вдовствующая герцогиня замерла.
— Нет? — отозвалась она ледяным эхом.
Грейс обернулась и взглянула на Томаса. Что он хочет сказать? Ничего необычного в приказе вдовы не было. Грейс была ее компаньонкой. Именно для выполнения подобных обязанностей она и была нанята.
В уголках губ Томаса возникла еле заметная, но губительная улыбка, смутившая его бабушку.
— Грейс будет обедать с нами. В столовой.
— Она — моя компаньонка, — прошипела вдова.
— Больше нет.
Грейс затаила дыхание, наблюдая за их спором. Отношения между Томасом и его бабушкой никогда не были сердечными, но то, что происходило сейчас, выглядело весьма необычно. Казалось, Томас получает почти удовольствие от происходящего.
— Поскольку я пока еще не лишен своего положения, — сказал Томас, медленно произнося слова, и явно смакуя каждое из них, — я взял на себя смелость сделать несколько последних распоряжений.
— О чем, черт возьми, Вы говорите? — потребовала вдовствующая герцогиня.
— Грейс, — произнес Томас и повернулся к девушке, с дружелюбием и неким воспоминанием в его взгляде, — Вы официально освобождаетесь от своих обязанностей при моей бабушке. Когда Вы возвратитесь домой, то обнаружите коттедж, переписанный на Ваше имя, а также капитал, достаточный, чтобы обеспечить Ваш доход на всю оставшуюся жизнь.
— Вы сошли с ума? — пробормотала вдова.
Грейс в шоке уставилась на Томаса.
— Я уже давно должен был так поступить, — произнес Томас. — Но я был слишком эгоистичен. Я не мог представить, что мне придется жить с нею… — он кивнул головой на свою бабушку, — без вас, без того, что Вы выступали в роли буфера между нами.
— Я не знаю, что и сказать, — прошептала Грейс.
— Обычно в таких случаях я советую произнести «спасибо», но поскольку именно меня вам надо благодарить, то «Вы — лучший из мужчин» будет достаточно.