Она ответила ему лукавым взглядом и отняла свою руку.
— Вы не встречали моего кузена.
Наконец Джек взял дольку яблока и откусил кусочек.
У нас с вами чересчур много отвратительных родственников.
Ее губы искривились от какой–то мысли, а затем она повернулась, чтобы взглянуть назад на карету.
— Я должна пойти к ней, — сказала Грейс.
— Нет, не должны, — решительно ответил Джек.
Грейс вздохнула. Она не хотела испытывать жалость по отношению к вдовствующей герцогине, только не после тех слов, что вдова сказала ей накануне вечером. Но ее беседа с Джеком вернула воспоминания… и напомнила Грейс, сколь многим она обязана вдовствующей герцогине.
Девушка вновь повернулась к Джеку.
— Она совсем одна.
— Она заслуживает одиночества, — сказал он, совершенно убежденный и очень удивленный, словно не мог поверить, что тут есть что обсуждать.
— Никто не заслуживает одиночества.
— Вы действительно в это верите?
Она не верила, но…
— Я хочу в это верить.
Джек с сомнением посмотрел на нее.
Грейс начала подниматься. Она огляделась, и, удостоверившись, что их никто не может услышать, произнесла:
— В любом случае, вы не должны были целовать мою руку там, где люди могут это увидеть.
Потом она встала и быстро отошла от него, прежде чем у Джека появился шанс ответить ей.
— Вы уже закончили свой ланч? — спросила Амелия у Грейс, когда девушка проходила мимо нее.
Грейс кивнула.
— Да. Я иду к карете, чтобы посмотреть не нуждается ли в чем–нибудь вдовствующая герцогиня.
При этих словах Амелия взглянула на Грейс так, словно та потеряла рассудок.
Грейс слегка пожала плечами.
— Любой человек заслуживает второго шанса. — Она подумала над этим, а затем, больше для себя, добавила:
— Я действительно верю в это.
И Грейс прошествовала к карете. Та была слишком высока, чтобы забраться в нее самостоятельно, а грумов нигде не было видно, поэтому Грейс просто позвала:
— Ваша светлость! Ваша светлость!
Никакого ответа не последовало, и потому она позвала немного громче:
— Мадам!
В открытом дверном проеме показалось гневное лицо вдовы:
— Что тебе нужно?
Грейс напомнила себе о смирении. Ведь не напрасно же каждое воскресенье она посещала церковь.
— Я хотела спросить, не нужно ли вам чего–нибудь, ваша светлость?
— Почему?
О боже, вдова была так подозрительна!
— Потому что я — воспитанный человек, — сказала Грейс несколько нетерпеливо. И затем она скрестила руки, в ожидании того, что на это ответит вдовствующая герцогиня.
Вдова пристально разглядывала Грейс в течение нескольких мгновений, а затем произнесла:
— Мой опыт говорит, что воспитанные люди не нуждаются в том, чтобы рекламировать себя в качестве таковых.
Грейс хотелось спросить какого рода опыт общения с воспитанными людьми имеет ввиду вдова, так как исходя из личного опыта, Грейс могла сказать, что все воспитанные люди, попав в общество вдовы, спасались от нее бегством.
Но такое замечание показалось Грейс слишком язвительным.
Она вздохнула. Ей не следовало этого делать. В любом случае, ей не следовало предлагать свою помощь вдовствующей герцогине. Теперь она была независимой женщиной, и у нее не было необходимости волноваться о своей защищённости.
Но она была, по ее собственному утверждению, воспитанным человеком. И Грейс была настроена оставаться воспитанным человеком, не обращая внимания на свои улучшившиеся обстоятельства. Она прислуживала вдовствующей герцогине в течение пяти последних лет, потому что к этому ее вынудили обстоятельства, а вовсе не потому, что ей хотелось этого. И теперь…
Что ж, ей по–прежнему не хотелось этого делать. Но она сделает это. Какими бы мотивами не руководствовалась вдова пять лет назад, тем не менее, она спасла Грейс от несчастного замужества. И в благодарность за это, Грейс могла потратить час своего времени, проявляя к вдове внимание. Но самым важным было то, что у нее была возможность выбора: уделять вдове внимание или нет.
Было поразительно, насколько велика была разница.
— Мадам? — произнесла Грейс. И больше ничего. Просто «мадам». Она сказала достаточно. Теперь была очередь вдовы.
— О, очень хорошо, — раздраженно сказала та. — Если вы чувствуете, что вы обязаны.
Грейс продолжала сохранять невозмутимое выражение лица в то время, как она позволила лорду Кроуленду (который услышал последнюю половину их разговора и сказал Грейс, что она сошла с ума) помочь ей забраться в карету. Она заняла отведенное ей место спиной к направлению движения, устроившись как можно дальше (насколько это было возможно) от вдовствующей герцогини, и аккуратно сложила руки на коленях. Она не знала, как долго им придется здесь просидеть, так как остальные совершенно не казались готовыми закончить свой ланч.