Донеслись отдаленные звуки пулеметной стрельбы: высадились в порту ОПЗМовцы. Новые и новые взрывы сотрясали землю.
Оценив обстановку, Эванс отдал приказ об отступлении. Больше всего шокировало то, что враг заранее знал, куда нанести первый удар: потому сейчас части мятежников в центре были лишены какой- то поддержки, и отход всё больше превращался в бегство. Всё быстрее и быстрее оставляли повстанцы отбитые территории.
Вскоре появились и преследователи. Механизированные части ОПЗМ продвигались по улицам со стороны захваченного порта. Оглядываясь, Эванс то и дело успевал замечать фигуры в сером камуфляже. Лишь на мгновение — сразу после начинали лететь выстрелы.
Насколько ситуация плачевна на самом деле, стало понятно лишь после того, как отступающие силы были отрезаны тяжёлыми транспортными вертолётами Организации. Разрушая последние надежды беглецов, железные птицы высадили подкрепление. Сумятица стала окончательной: части мятежников обстреливались со всех сторон.
На глазах Эванса большая часть вверенной ему роты просто исчезла. Взрыв, крупнее предыдущих, унес полсотни жизней, и ещё больше бойцов разбросало в стороны искалеченными.
Пошатнулся и сам лейтенант. Заложило уши: мужчина попросту не слышал, кричал он что- то своим людям или нет.
Яркая вспышка: светошумовой заряд вывел из строя органы чувств. Джоэл оказался в числе счастливчиков, которые успели отвернуться к стене.
Когда же он, оглушенный и едва не ослеплённый, вновь повернулся к полю боя, стало страшно.
Ситуация рухнула в тартарары. Не было подразделений. Были дезориентированные, безоружные солдаты, поставленные на колени с заведенными за голову руками.
Бах! Бах! Воины в серой форме, ходящие между рядов пленных, методично отстреливали стоящих на коленях.
Бах! И очередное безжизненное тело валится на ещё не высохший после дождя асфальт.
— Полковник! Там ещё! — один из ОПЗМовцев заметил Эванса и бойцов, прячущихся рядом, и указал рукой на них.
— Всех в расход. Личное указание командующего, — знаний русского хватило лейтенанту, чтобы понять: это конец.
Но ещё больше устрашило его другое. Голос офицера, ответившего солдату, уже был Джоэлу знаком. Как был, наверно, знаком почти всем повстанцам. По тысячам выступлений перед бойцами Армии Освобождения, по обращениям через телевидение. Этот голос стал для них синонимом веры в победу, надежды на скорое окончание войны и разгром ОПЗМ.
Но всё же слышать его тут, из- под маски, скрывающей лицо облаченного в серую форму врага было поистине зловеще.
Ведь если лейтенанту не привиделось, и этот человек на стороне Организации, их дни сочтены.
— Разберись, — бросил офицер солдату, — и этих заодно положи.
— Есть, — просто ответил ОПЗМовец, шагая к Эвансу.
Сил на сопротивление не было. Не осталось ничего. Если всё так, как кажется…
— И не возись там! — грубый голос офицера, уже знакомый по многим телевизионным обращениям.
Голос генерала Нильсона Брайера.
— Если это правда он, то… не приходилось с таким сталкиваться, — честно произнёс Генри. Вайлд, уже восстановивший силы после недавней военной операции, рвался в бой. Тем более, ситуация располагала: ОПЗМовцы вновь ударили по треклятому городу. Более того, за пару суток почти вернули его себе.
И они вдвоём должны были разобраться.
— Генри, прошу подготовить своих людей своевременно. Им предстоит быть на острие нашего контрнаступления, и… — бесстрастным голосом произнёс Файн, не отрывая взгляда от погрузки военных самолетов где- то там вдалеке. Его улучшенное зрение позволяло разглядеть детали, недоступные прочим наблюдателям.
— Хоть сейчас на нервы не действуй, — Вайлд отмахнулся, — у нас ещё вагон времени будет все распланировать. Давай лучше настроимся морально.
Линда смотрела на них обоих: очень разных, но сейчас действующих заодно.
Генри, кажется, с самого возвращения пренебрёг бритвой. Как и расческой — капитан выглядел сейчас до крайности небрежно. Томас же, напротив, безупречен, как и всегда. Каштановые волосы аккуратно зачёсаны назад, на лице — никакой усталости. Файн вообще никогда не позволял себе допускать никакой неряшливости.
— Если действительно встретите там Нильсона, — Линда глубоко вдохнула, — постарайтесь ему не навредить. Хорошо?
Томас молчал. Какие эмоции сейчас бьются внутри него, оставалось лишь догадываться. Генри, напротив, усмехнулся:
— Можешь быть спокойна! — произнёс он, — лучше бы переживала за нас!
Голос Вайлда всегда вселял надежду. Громкий (совсем немного громче, чем следовало бы, но это было заметно), энергичный, полный внутренней силы и оптимизма, особенно когда мужчина начинал с упоением о чём- то рассказывать. А рассказчик он был хороший.