Это сродни сожжению заживо. Только если тогда боль уступила место смерти, то сейчас…
Во тьме она видела. Видела, как погружается все глубже в воду, а ледяной остров становится только больше.
Айсберг, нашлось слово. Айсберг. Он источал призрачный свет, в котором Тиль видела что- то ещё.
Жуткая картина, которую она хотела бы спрятать на дно этого чёрного океана.
Вот как это делается. Надменный голос Ландерс прозвучал в мертвой тишине, а Линда слишком хорошо знала, что всегда следует за этой фразой.
Это ты прячешь? Я понимаю.
Голос Титова неожиданно стал понимающим, почти ласковым. Казалось, никто в этом мире не может быть для Тиль ближе, чем генеральный директор ОПЗМ. Никто лучше не поймёт ее чувств и переживаний.
Я тоже помню собственную смерть. Ты не одна такая.
Сейчас голос прозвучал человечно. Девушка не могла ничего ответить. Ледяная вода, жгущая тело, не позволяла даже открыть рта. Все, что могла Линда, это слушать.
Я вижу, какие страдания тебе приносят воспоминания и мысли о нас. Я всё вижу.
Вижу и то, что тебе хотелось бы это прекратить. Как можно скорее. И ты прекратишь. Уже скоро.
Отчетливо звучала радость: будто он открыл для себя что- то новое, неизведанное. Знания? Возможности?
Брайер уже у нас, и ты для него — никто. Хочешь снова быть вместе с Нильсоном? Есть только один путь.
Тон ОПЗМовца усыплял. Хотелось довериться ему. Всплыть подальше от этих кошмаров, подняться обратно на вершину айсберга. Ему же все это по силам!
Он говорил и говорил. Линда с интересом заметила крохотную трещинку, пробежавшую по ледяной горе.
За толщей льда она видела картины из своего прошлого. Лица знакомых, близких…
Никто из них тебе на самом деле не дорог. Все близкие здесь. Все.
Лица окрашивались в новые цвета, выражения их сменялись ужасными гримасами. Тиль поймала себя на том, что многие уже не вызывают симпатии. Как такое возможно?
Организация — твой союзник. Другого не было и не будет.
Слова генерального директора звучали такими простыми и уместными. Воспоминания не таяли, они теперь возбуждали другие эмоции: злобу, неприятие. Хотелось согласиться с Титовым и первой протянуть ему руку.
Но разве не с этим она приехала бороться? Не от этого она хочет спасти Нильсона?
Сил не хватало. Чёрная вода сковала движения, сковала даже сами мысли. Боль держала за горло, не давая никакой свободы.
Твой мятежный настрой ничего не стоит. Ты…
Секундная пауза в голосе говорящего. Лишь одна крохотная заминка. Будто он набрал в лёгкие воздух, чтобы продолжить.
За эту заминку Тиль старалась зацепиться изо всех сил. Больше у неё просто ничего не было.
Ему всё это тоже не даётся так просто, убеждала себя девушка. Черпать информацию, а теперь ещё и…
Замолчи.
В голосе звучало напряжение. Может, она выдавала желаемое за действительное, но в это «желаемое» Линда вцепилась мертвой хваткой.
Ее лихорадило. Силы — все, какие ещё были в организме, — стремительно утекали. Судорога сводила ноги и руки — будто эта ледяная вода и впрямь была реальна.
Все вокруг продолжало менять оттенки. Теплые воспоминания в большинстве своем становились жуткими и отталкивающими — как эта самая вода. А то, что раньше казалось ненавистным, переставало таковым быть.
По- другому не может быть.
Голос окружал её. Усилие за усилием он одерживал верх. Да, ценой страшного напряжения — это чувствовала даже девушка, но всё- таки он побеждал.
Сколько времени осталось позади? Пара мгновений? Долгие годы? Линда потеряла счет.
Но всё закончилось. Единовременно, будто огромная сила схватила девушку за шиворот и потащила вверх.
Перед глазами плыла громада айсберга. Сверкали сцены из жизни, освещённые призрачным холодным сиянием. Все быстрее и быстрее они скользили мимо. Напоследок девушка успела бросить ещё один взгляд туда, в чёрную глубину.
Туда, где всё стало по- другому.
Вот и всё.
Едва слышный, оттуда донёсся голос Константина Титова. И этот уставший (или это только кажется?) полушёпот напугал сильнее, чем все предыдущие уговоры.
В лишенной света бездне появился ещё один обитатель.
Она, подчиняясь неведомой силе, вынырнула из ледяной воды. Шумно втянула воздух в лёгкие, даже не поморщившись от холодного ветра. В сравнении с тем, что было там, внизу, это больше не страшило.
Тиль тянуло выше, ещё выше. Над вершиной айсберга, в небеса, затем в темноту выше неба…