Мысли спутались, как только он увидел ее. Девушка сидела на койке, вглядываясь в городской пейзаж за широким больничным окном. На ней была надета пациентская сорочка с коротким рукавом, ноги прятались под темно- синим шерстяным одеялом, волосы были заплетены в хвост. Лица девушки, обращенного к окну, Нильсон не видел.
Гвардеец закрыл за ним дверь и остался стоять, отойдя к углу. Наедине им побыть не дадут, оно и понятно. А все же если задуматься, он снизил меры безопасности. Охраны много, но достаточно ли, чтобы сдержать ярость той, что управляет льдом? Значит ли все это, что она с Титовым смогли прийти к некоторому согласию?
Девушка все еще не обращала на него никакого внимания, будучи погруженной в свои мысли. И тогда Нильсон сдержанно кашлянул.
Тиль тут же повернулась, а Брайер внутренне вздрогнул. Нет, он не увидел в ней ожидаемую после допросов пустоту взгляда, даже наоборот, в ее глазах читалась осмысленность и вместе с тем некоторое недоумение, как будто бы Линда была удивлена оказаться в больнице.
— Нильсон, — прервала она, наконец, молчание, — рада, что ты здесь.
Голос девушки звучал ровно и спокойно, в нем ничего не выдавало тревоги, смятения и боли.
— Я…тоже. То есть, ты в порядке?
Какой глупый вопрос, понял про себя Брайер. А как вообще общаться с пленными, и тем более — в таком положении? Или она уже не пленная?
Он снова бросил взгляд на солдата в углу. Нет, до этого еще далеко.
— Да, спасибо, — ответила она.
Нильсон позволил себе подойти ближе, взял стул и сел рядом.
— Итак, судя по всему, вы с ним поговорили?
— С кем? А, с генеральным директором? Да, мы все обсудили, он дал мне понять несколько важных вещей.
— Каких? — спросил Нильсон, хотя глубоко внутри уже знал ответ.
— Что эта борьба глупа и бесполезна, — она слегка улыбнулась, — Организацию не нужно пытаться остановить. Но знаешь, — девушка понизила голос, должно быть, чтобы не услышал гвардеец, — куда как важнее то, что я достигла своей цели. Ты со мной.
Нильсона обдало холодом, он не знал, что сказать. Особенно после того как она взяла его за руку. Все слова ветром вынесло из его головы. Он смотрел на ее пальцы и не знал, отдернуться ли или сжать сильнее.
— Мне нелегко это говорить, но у тебя, похоже, ко мне чувства, которых я по отношению к тебе не испытываю, — тяжело отвечал Нильсон, — где- то далеко что- то как будто отзывается, но мне это пока непонятно. Если ты решилась на все это только ради меня, то разочарую.
Тиль молчала несколько секунд. Нильсон почти не знал ее, и в то же время ему было неприятно ранить чувства девушки хотя бы чисто по- человечески. Он не видел ее как врага. Возможно потому, что они не столкнулись при других обстоятельствах, однако теперь, похоже, такая угроза миновала, а значит никто не отменял уважения друг к другу.
— Это ничего, — ответила она, поразмыслив, — я думаю, мы сможем с этим разобраться. А нет — начнем все сначала. Для меня это не большая проблема. А для тебя?
Он убрал стул и отошел. Все казалось слишком стремительным, его словно нагоняет жизнь, которой он никогда не знал. Для Тиль она существует здесь и сейчас, а для него это будто бы потерянное прошлое. А потому нужно притормозить.
— Такие предложения не по мне, — ответил в итоге Нильсон, — давай ты сначала выпишешься, а потом мы нормально поговорим.
— Я понимаю, — сказала девушка без тени расстройства, — думаю, меня скоро выпишут, и мы еще успеем поработать вместе.
Нильсон кивнул и ушел, оставив ее в палате одну под бдительной охраной.
С тех пор прошёл год. Линда выписалась из больницы довольно скоро, после чего пробыла под надзором еще несколько месяцев.
Они часто встречались с Константином. Иногда все втроем, в такие моменты он будто бы проверял Нильсона на совместимость. Тиль отвечала сдержанно и не показывала никакого желания убежать. То и дело их взгляды встречались и замирали, но благодаря Брайеру, случалось это крайне редко. Чаще же Титов беседовал с ней наедине, если не считать групп охраны и нескольких ученых, однако случались и разговоры тет- а- тет, о которых Линда не упоминала в разговорах с Брайером, а сам ОПЗМовец не решался спросить об этом генерального директора.