— Хорошая идея, — кивнул он, — иди, я догоню.
Девушка кивнула и пошла дальше по коридору, вскоре скрывшись за поворотом. Брайер же развернулся и решил предпринять попытку поступить правильно.
Он снова открыл дверь кабинета и застал генерального директора у порога, они чуть было не столкнулись. Титов сделал шаг в сторону, приглашая Нильсона сесть.
— Я хочу…
— Поговорить о Линде. Я знаю, — спокойно произнес тот.
— Если ты все знаешь, то сразу дай мне понять, будет разговор или нет, — Брайер сжал кулаки. Он боялся, что глубоко внутри сознания есть мысли, которые заставят Титова отреагировать резко и старался их прятать.
— Разумеется будет, — Титов потер глаза пальцами. Можно было понять, что ситуация его порядком раздражает, однако он старался быть дипломатичным, — но все просто. Мы выиграем войну, Тиль займется другим. Все. Четко и ясно, как ты любишь.
— Не думаю, что конец войны так уж близок, — угрюмо заявил Брайер.
— Неужто? — переспросил генеральный директор. Он подошел к своему столу, включил компьютер и повернул монитор в сторону Брайера. Перед глазами предстал длинный текст со множеством цифр, — это все должно было быть на девятнадцатичасовом инструктаже, но раз тебе не терпится, посмотри вот сюда, — он достал из нагрудного кармана стилус и обвел предложение в документе:
«Оперативным агентам удалось перехватить сообщение о смятении в рядах врага. СМИ Армии Освобождения пестрят статьями и выпусками об ошеломительном появлении Линды Тиль, до того считавшейся пропавшей без вести на стороне Организации. Доверие к верховному командованию в рядах вооруженных сил можно считать подорванным»
— Прочитал? Теперь сюда, — он пролистал документ дальше и выделил еще одно предложение:
«Созвано экстренное заседание Совета Освобождения, на повестке дня не только изменившаяся обстановка на фронте, но и обсуждение дальнейших действий относительно потери Линды Тиль, до того представлявшей интересы Северной Америки в Малом круге Совета. Можно считать, что крупная сторона лишилась руководителя и символа. Деморализационные действия предлагаю считать успешными».
— Ну и наконец, — тонкий черный стержень снова обвел круг:
«Подрыв деятельности транспортного узла оборвал поставки во многие гарнизоны Севера и Востока, сорваны графики поставки боеприпасов и техники, а кроме того — провианта и медицинских средств, затруднена эвакуация раненых. Данный коллапс открывает возможности для диверсионной операции в секторах обозначенных в Приложении 4».
— И что? — тупо спросил Нильсон.
— Один удар посеял такую ПАНИКУ! — Константин выделил это слово, — в рядах повстанцев. А что сделает второй? А десятый? Поверь мне, растущий потенциал Линды обеспечит нам победу в войне за какой- нибудь…год, — Титов развернул монитор обратно и заглянул в глаза Нильсону, — и ты хочешь, чтобы я от этого отказался?
— Страх пройдет, они смогут справиться.
— Нет, не смогут! — уверенного в своей правоте генерального директора было сложно остановить, — я забрал у них не пешку, Нильсон, а ферзя, понимаешь? Самую сильную фигуру на доске, фигуру, на которую они надеялись, но использовали неправильно, — он встал с кресла, — как- то странно ты говоришь, мой друг. Уверен в повстанцах?
— Организация победит, это очевидно, — поспешил оправдаться Нильсон, — я и сам этого хочу. Не хочу лишь…
— Чтобы Линда утратила человечность, за которую ты ее любишь, — кивнул Титов, — не беспокойся. Нужно лишь несколько капель крови, через год повстанцы попросят мира, и тогда нам пригодятся ее возможности на другом поле.
Несколько капель крови могут изменить все, — подумал Нильсон.
— Да, верно, — подтвердил Константин, — но это будет нашей жертвой. И вообще, я вижу, она сильна духом и не даст себя сломить. Это у вас общее, — он улыбнулся.
— Как легко тебе заставлять жертвовать чем- то других. Для тебя мы фигуры на доске, — ответил Нильсон поднимаясь с кресла и собираясь уйти. Он понял, что разговор ничего не решит, оставалось только действовать. Вопрос только в том, как.
— Не совершай ошибок, Нильсон, — грубо предостерег генеральный директор.
— Угрожаешь? — Брайер замер, стиснув зубы.
— Я хочу помочь всем, а ты пытаешься нарушить хрупкий выстроенный баланс. Она поверила в себя и сама выбрала путь, не вздумай ее сбивать.
— Сама ли? — на этом Нильсон вышел из кабинета. Он шел по коридору, не задумываясь о направлении. Если бы мог, покинул бы этот чертов Куб, на неделю, отключил бы телефон и, как в старые времена, засел бы с бутылкой бурбона до тех пор, пока не отойдет, и не станет легче.