Сменив магазин оружия Нильсон тут же открыл огонь. Без тени сомнения он убивал ОПЗМовцев, они были ему никем, их сложно было назвать товарищами. Да, возможно, это циничное отношение, как к ресурсу, как к пешкам, но сколько бы миссий он не пережил, заслужить уважение ему так и не удалось, а потому Брайер просто платил сейчас той же монетой.
Когда последний ОПЗМовец из ударной группы упал, к нему подбежал Томас. Он склонился над шлемом, перевернул его, затем снял защитное покрытие и вставил туда штекер, тянущийся у него из вены одной из рук.
— Анализ радиопереговоров…, — шептал он, — загрузка карт, шифрование, позывные… Я на их частоте!
Нильсон включил гарнитуру, врываясь в радиопереговоры. Голоса наперечет производили доклады, запрашивали подкрепление.
— ПОЛКОВНИК ВЕСТ ПРЕДАТЕЛЬ! — слышалось громогласное объявление, — КАК ПРИНЯЛИ?! ВЕСТ ПРЕДАТЕЛЬ!
Быстрой настройкой Брайер оказался на командной частоте.
— «Беркут», говорит «Дрофа», у нас шестьсот сорок девять, как приняли?
— Принял, — после небольшой паузы отозвался «Беркут», являвшийся командным центром операции, — отправляю запрос на реализацию пункта шестьдесят семь, ожидайте.
— Что за пункт? — переспросил Томас.
Нильсон лишь пожал плечами. Похоже в детали плана относительно него его самого не посветили. Оно и понятно.
— Подтверждение получено, «Дрофа», отправляю ударную группу.
— Принял, «Беркут».
— Ничего хорошего, — заключил Брайер.
— Черт! — выругался Томас, — «Дрофа», я «Филин», как слышно?
— «Дрофа» на связи.
— Полковник Вест замечен в квадрате Медведь- 04. Ведем бой, требуется подкрепление. Запрашиваю «Стрекозу»!
— У «Стрекозы» другие приоритеты, «Филин».
— С…, — Томас поморщился, — «Дрофа», в секторе также замечен генерал Файн, без «Стрекозы» нам не справиться!
— Принял. Направляю «Стрекозу» к вам. Держитесь.
Томас отключился от шлема и выпрямился во весь рост перед Нильсоном.
— Скоро она будет здесь, — произнес он, снимая обоймы с пояса и вставляя в пулемет.
— Они тоже, — хмуро произнес Нильсон, — есть план?
— Все еще в разработке. С ОПЗМовцами я еще смогу справиться, а что до Линды…все затеи рискованные.
— Будем рисковать, — кивнул Брайер.
— Легко тебе говорить, рисковать не тебе, — усмехнулся Файн.
— А кому? — удивленно поднял бровь Нильсон.
— Ей.
Одаренный и киборг вернулись в окоп, ожидая прибытия ударной группы и «Стрекозы». Нильсон не знал, что творится в голове у Файна и чем он руководствуется, но судя по его прошлым попыткам хочется верить, что исключительно благими намерениями. Вместе с тем все гораздо проще: теперь дорога назад была отрезана навсегда и если повстанцы не помогут, останется только умереть.
И лучше бы от ее рук, чем от Титова.
Глядя в бинокль Нильсон разглядел группу бронетранспортеров, на полной скорости несущуюся в их сторону. На его счастье, они были обычными, удивительно, что командование пожалело гвардейцев в этот раз. Оставалось надеяться, что их осталось мало, и им отдали другой приоритет, но прежде чем транспортеры приблизились достаточно прямо перед позицией приземлилось пять бойцов в новой броне: широкие черные пластины закрывали грудь, шлем был усилен дополнительным забралом, за которым скрывалось бронестекло, под перчатками, закрытые слоем брони, размещались среднекалиберные пулеметы.
Не теряя эффекта неожиданности, бойцы выставили вперед руки и начали расстреливать повстанцев, разрывая плоть на куски, Нильсон едва успел оттолкнуть Томаса в сторону и закрыть его собой.
Гвардейцы спрыгнули в окоп, продолжая вести огонь, оставшихся в живых они добивали клинками, интегрированными в перчатку. Нильсон видел их раньше, это личная охрана генерального директора, а раз они здесь, то он вмешался.
Один из гвардейцев схватил Нильсона за волосы, притянул к себе и приставив прямо к лицу дуло пулемета выпустил часть боезапаса. Голова повстанца дергалась назад из- за энергии удара, но свинцу никак не удавалось пробить кожу.
Второй резким ударом попытался вонзить клинок под ребра, но потерпел неудачу, однако сила удара выбила все дыхание из легких, а сами ребра уж как минимум сжались.
Солдаты принялись избивать его кидая друг к другу как мяч, Нильсон не мог ничего противопоставить усиленным экзоскелетам, а между тем почувствовал нарастающий холод, что могло означать только одно.