— Я созову всех...
Дверь в комнату оказывается незапертой. Войдя, как и ожидалось, застаю сестренку за руническим столом. Скрестив руки и нахмурившись, она непрерывно смотрит на дымящийся черный браслет.
— Как успехи?
Облокотившись о косяк двери, настороженно смотрю на открытое окно.
— Руны причиняют боль и внушают галлюцинации. Вторая нить заклятий схожа с теми зелеными рунами, что ты дал мне ранее. Наверное, это амулет кошмаров...
— А тебе не кажется, что нужно сдать его в Министерство?
Обернувшись, сестра складывает локти на спинке стула, задумчиво смотря в пол.
— Мы не найдем убийцу и придется все объяснять. Это надолго. Если хочешь, я посоветуюсь с Мастером.
Оттолкнувшись и скинув ботинки, я ложусь на кровать, хорошо обдумывая ее слова.
Министерство и в правду объявит суд, выяснения затянутся на месяца три... Тогда войну мы точно проиграем. Однако, если держать амулет при себе, после выяснения подробностей нас могут уличить в сокрытии незаконного оружия. Да и работать с ним не просто и опасно...
— Посоветуйся с Мастером... А что на счет того парня?
Девушка долго молчит и приходиться открыть глаза. Ответив мне безразличием, наконец, сестра неохотно поясняет:
— Не могу сказать, кто он и откуда. Есть два варианта и оба не особо приятные. Но он не враг.
Кивнув, я закладываю руки под голову.
— Ты устал. Спи...
Девушка оставляет меня одного в комнате с открытым и занавешенным плотной портьерой окном. Прикрыв глаза, я стараюсь забыть обо всем.
Со временем кажется, словно из окна в теплую комнату заплывает снег, кружась и преображаясь в туман. Тело становиться легким и мне удается заснуть, но все вокруг слишком естественно, как не бывает во сне. Неожиданный яркий запах леса кружит мысли в непонятном и смутном направлении, заставляя видеть деревья и слышать шелест ветра.
— Эй, Шин? Мне долго ждать тебя?
Веселый детский голосок доносится сверху. Чем-то он знаком. Оглядываясь, я вижу мир подвернутым белой дымкой, в которой едва улавливаются очертания. Голос продолжает дразнить и приходится задрать голову вверх, к качающимся в лучах света могучим ветвям. Словно издалека слышится такой же обиженно-детский голос:
— Спускайся! Ты поранишься!
Спустя мгновенье приходит мысль, что этот голосок принадлежал мне когда-то и что крохотные ладони пред глазами мои. Однако не выходит ими пошевелить. Тусклый свет среди крон деревьев быстро опускается и, приблизившись, мне с трудом удается узнать маленькую девочку на одной из ветвей.
— Ты как всегда прав... — разочарованно проговаривает она, протягивая окровавленную ладошку.
Резко вскочив на кровати, чувствую, как сжимаются легкие.
Сон?
Спустя время, понадобившееся на успокоение дыхания, я не могу вспомнить, о чем было сновидение. Решив, что это не так важно и лучше заняться более важными делами, слезаю с постели. Темнота не в состоянии передать течение времени, поэтому, отыскав ботинки, выхожу в коридор.
Сгустки темноты извиваются в недосягаемом расстоянии от огня, словно давая понять свою живую суть и притянуться друг к другу.
Быть может, имя Карасу, правда подходит мне... Птицы с черным оперением, изгнанники у собственных собратьев, всегда одни среди множества, всегда кроющиеся в тени... Вроде свои, а вроде и сами за себя. Загадочные все же создания эти вороны.
Войдя в полумрак холла, я застаю склоненный над креслом силуэт мальчишки. Свет от камина играет бликами на его взъерошенных светло-зеленых волосах, придавая им непонятный оттенок. Оглянувшись на запертые ставни, все же думаю, уже ночь.
Хотя здесь всегда темно...
— Какими судьбами? Со... Сёра.
Удивленно обернувшись, мальчишка вмиг озаряется улыбкой.
— Шин! Так давно не видел вас обоих! Где пропадали и когда вернулись?
Приглушенный голос просто сочится радостью, отчего мне становиться неловко.
Подойдя ближе, заглядываю ему через плечо, пытаясь понять, чем он занимается. Но увидев свою сестру спящей в кресле, слегка отклоняюсь от темы разговора: